Кукла на троне - Роман Евгеньевич Суржиков

— Вероятно, вы правы.

Гостья помедлила.

— В прошлый раз вы приезжали, чтобы уличить Айдена Альмера, — сказала хозяйка. — Похоже, вам это удалось. Что привело вас теперь?

— Предлагаю вам место моей фрейлины.

Хозяйка моргнула несколько раз, машинально вытерла руки передником.

— Простите?..

— Я хочу, чтобы вы стали моей фрейлиной.

— Я?..

— Вы.

Отвращение к себе вдруг стало невыносимо острым, вгрызлось в кожу, как тысяча червей. Какой тьмы ты это делаешь, янмэйское отродие?! По-твоему, это смешно??!

— Имею право отказаться? — хрипло спросила хозяйка.

— Да, миледи.

— Могу ли все обдумать?

— Да, миледи. Но… — голос гостьи затвердел. — Мы с вами знаем, чем окончится размышление. Вы будете колебаться до тех пор, пока ожидание не станет для меня унизительным. Тогда я уеду, а вы останетесь. В дороге я пожалею о том, что вы отказались. Вы же будете жалеть об этом сегодня и завтра, и все остальные дни, что проведете… — девица сделала красноречивую паузу, — здесь.

— Быть может, — медленно произнесла хозяйка.

— Предлагаю избежать этого. Ответьте сразу, не раздумывая.

— Вы знали меня около десяти минут, ваше величество.

— Я узнала довольно. Вы потеряли семью, дом, любимого, собственное имя, после чего смогли выжить и сохранить душу. Я хочу обладать таким умением.

Хозяйка покачала головой:

— Вам следует знать меня лучше. Прошло двадцать лет с тех пор, как я была похожа на леди. Я пью горькую, нюхаю табак, не стыжусь крепких слов. Не имею за душою ни гроша, по дворцовым меркам. Презираю манерность, интриги, царедворцев. Ненавижу феодалов, в особенности — лордов Великих Домов. Какая из меня фрейлина?

Гостья улыбнулась, ямочки на щеках выдали янмэйскую породу.

— Именно такая, как мне нужна.

— Что ж, коль вы уверены… Благодарю за честь, ваше величество. Когда мне прибыть ко двору?

— Поедете сейчас со мною. Собирайтесь, я подожду.

• • •

В карете они оказались наедине. Дорога до столицы занимала почти два часа.

— Я ехала сюда одна, чтобы иметь время подумать. Обратно — с вами, чтобы поговорить. Что вы знаете о событиях при дворе, леди Лейла?

— Только то, что пишет «Голос Короны».

— Стало быть, ничего. Тогда начнем с рассказа.

Мира изложила все, что случилось после коронации, сглаживая некоторые углы, но ничего не скрывая. Окончила театром и опознанием тела Адриана.

— Сочувствую, ваше величество.

— Я не прошу о сочувствии, а описываю положение дел. Лорд-канцлер нашел весьма эффективный способ уничтожить меня — выставил слепой и безмозглой дурой. Он сделал ключевые назначения и взял под контроль все финансы Империи, попутно добившись того, чтобы я об этом не знала. В нужный момент он использовал бедолагу Шелье, чтобы показать всему двору мое неведение. Всякому теперь очевидно: владычица Минерва не только не управляет ничем в государстве, но даже ни о чем не знает. Без ее ведома совершаются назначения, расходуется казна. Минерва — младенчик: играет в песочнице, построенной лордом-канцлером, и не выглядывает за ее края.

Лейла Тальмир ждала продолжения.

— Вы спросите: как же верховный суд? — сказала Мира, хотя собеседница ни о чем не спрашивала. — Назначения, сделанные без подписи владычицы, можно оспорить в суде и отменить, разве нет? Да, вот только суд дискредитирован: он вынес ошибочный приговор действующей императрице и до сих пор не отменил. Именно потому лорд-канцлер, решив вопросы с казначеем и налогами, не стал ничего менять в верховном суде: опороченный суд его устраивает! Едва судьи вынесут любое решение, неугодное Ориджину, он вытащит на свет дурацкий смертный приговор, поднимет судей на смех и вынудит уйти в отставку.

Леди Лейла внимательно слушала. Минерва продолжала:

— Скажете: есть еще полиция и тайная стража, есть лазурная гвардия, наконец. Нет никого. Полиция подчинена шерифу Фаунтерры, а тот — бургомистру, коим является с недавних пор леди Аланис Альмера — любовница Ориджина. Тайная стража лишилась головы, и я, при всем желании, не имею понятия, как ею управлять. Лазурная гвардия сжалась до одной роты, большинство вахт во дворце несут кайры. Их целый батальон на острове, и еще десять — за рекой. Армия и полиция в руках лорда-канцлера. Финансы Империи — в руках его кузена Роберта. Симпатии Великих Домов — также на стороне Ориджина: ведь он консерватор, как и они. К тому же, тьма сожри, он выиграл войну!

Леди Лейла кивнула в знак понимания. Мира сказала:

— Спросите, что есть у меня? Возможно, меня любит народ. По крайней мере, народ Земель Короны. Но простой люд никак мне не поможет, пока им управляют мои враги. Еще мне преданы пять батальонов искровой пехоты. Порою я думаю: самое безопасное, что можно с ними сделать, — это уволить всех до одного. Распустить полки, отправить солдат по домам. В противном случае лорд-канцлер будет видеть в них угрозу и при случае зашлет на край света, либо просто перебьет. Таково мое положение, леди Лейла. Возможно, следовало описать его прежде, чем звать вас на службу.

— Возможно, — согласилась Лейла Тальмир. — Расскажите, ваше величество, что представляет собою этот лорд-канцлер?

— Феодал, агатовец, герцог Великого Дома. Все, как вы любите. Представьте себе, леди Лейла, что из сотни первородных индюков выжали сок. Слили в одну бочку все гадкое, что в них было: высокомерие, подлость, самодовольство, властолюбие, праздность… Этой смесью наполнили одного-единственного человека — получился Эрвин Ориджин.

— Прелестная картинка.

— Вполне исчерпывающе его характеризует это письмо.

Мира извлекла конверт и подала Лейле. В письме значилось следующее:

«Ваше величество,

Прошу простить мне нежданную нарочитость происшествия в театре. Я имел целью представить Вашему взору ряд неприятных Вам фактов, но не собирался делать это при посторонних свидетелях. Всеобщую огласку событие приобрело случайно, о чем я весьма сожалею. Но лишь об этом.

Некоторые действия Вашего величества — вряд ли стоит приводить конкретные примеры — ясно указывают, что Вы не приемлете и отрицаете одну очевидную истину. Она такова: Династия Янмэй проиграла войну, Великий Дом Ориджин — выиграл. Сила и власть сосредоточены в моих руках. При всем моем нежелании огорчать Вас, факт остается фактом. Любая власть, какая есть у Вас ныне либо появится завтра, — дана мною, или еще будет дана. Вы можете получить власть лишь из моих рук. Попытки сделать это как-либо иначе неизбежно приведут к конфликтам, все более острым