До последнего часа - Марина Владимировна Лебедева

Марина Лебедева

До последнего часа

© Лебедева М., 2025

© ООО «Издательство «Вече», оформление, 2025

* * *

Связная

За последние дни погода была так же переменчива, как женское настроение: то принимался сыпать дождик, то проглядывало солнце и подсушивало влажную землю. К концу дня солнечное тепло не справилось только с большими лужами. К ночи они превратились в ловушки, куда постоянно попадали ноги, и просочившаяся в обувь вода противно хлюпала при каждом моем шаге.

Я выбралась на краешек дороги. Тревожное чувство не покидало меня. Еще несколько часов назад я меняла в соседней деревне вещи на продукты. Обходила один двор за другим. Просить было стыдно. Где разводили руками: у самих, мол, есть нечего, где сердито прогоняли «попрошайку».

Наконец в доме с голубыми ставнями мне «посчастливилось». Пожилая женщина вынесла полбуханки хлеба, шепнула несколько слов и громко добавила: «Больше не ходи к нам, милая, всех не прокормишь».

Я поблагодарила её и поспешила прочь. Явка засвечена, хорошо, что предупредить успели. Меня заподозрить не должны, я честно обошла полдеревни. Но оставаться здесь дольше опасно. Я торопилась, прижимая к себе краюху хлеба с донесением, которое нужно срочно доставить сегодня же, и повторяла про себя адрес и пароль, названные женщиной.

До встречи оставалось чуть больше часа. Ноги от долгой ходьбы отяжелели, как будто к ним привязали по большой гире. Усталость взяла своё, и, добравшись до дома, я, как подрубленное дерево, упала на диван, чтобы немного отдохнуть.

Сквозь забытье меня не покидало чувство, что нужно сделать что-то очень важное, но никак не могла понять – что.

Когда я проснулась, в комнате было совсем темно. Старинные ходики мерно отсчитывали время, как бы приговаривая: «Тик-так, по-ра вста-вать, ты про-спа-ла». Я ужаснулась: неужели опоздала?! Вскочила и подлетела к часам. Так и есть: маленькая стрелка далеко перешагнула за цифру девять. Такое случилось со мной впервые.

Что делать? Слишком опасно выходить на улицу в комендантский час. Но идти надо, ведь меня будут ждать.

Перепрятав шифровку в надёжное место, наспех набросив пальто и повязав платок по-старушечьи, я выскочила из дома.

Сильные порывы ветра пронзили всё тело насквозь, заставляя пожалеть о забытом шарфе. Я начала мерзнуть. Вдруг послышались звуки, напоминающие шаги.

Сердце стало биться чаще. Я пошла медленнее. Нет, я не ошиблась: прямо навстречу мне шёл полицейский патруль. «Дура! Какая же я дура! – закусив губу, бранила себя. – Ножки боялась промочить! Жалась бы к домам…» Что теперь делать?

Убегать было поздно, меня бы заметили. Луна, до сих пор скрывавшаяся за низкими тучами, осветила и улицу с двухэтажными домами старинной постройки, и высокие тополя, выстроившиеся немыми стражами вдоль дороги, и меня, несчастную.

Полицаи приближались. Я шагнула за дерево и, прижимаясь щекой к бугристому стволу, прислушивалась к разговору.

Их было двое. Один возмущенно спрашивал приятеля:

– Какого лешего привязался ко мне этот Завьялов? И откуда он только свалился на нашу шею?

Ветер донес до меня ощутимый запах самогона и махорки.

– Ты бы не связывался с ним, – посоветовал второй. – Его не раз с гестаповцами видели. Наверняка это ихний человек. Говорят, после его рапортов троих наших в концлагерь упекли. Не зря наш шеф перед ним на цырлах ходит.

Они остановились напротив дерева, за которым я пряталась. Чиркнула спичка, вспыхнул огонек цигарки.

– Закуришь? – спросил хриплый голос.

– Не, я не буду. Не могу понять: какой-то «унтерочек», а гонору, как у обера. Он же русский…

– Хо! Не скажи. Он фольксдойче. У него мать – чистокровная немка. А сам он с таким офицерьем якшается… Одним словом, шкура. Но баб любит. Ни одной девки красивой не пропустит. Тут уж дорогу не переходи, а то зараз…

Я неудачно переступила с ноги на ногу. Подо мной с громким треском, напоминающим выстрел, хрустнула ветка. Я замерла. Полицаи мгновенно сориентировались и обступили меня с двух сторон. Это я поняла по их дыханию, не решаясь оторвать лица от спасительного ствола дерева. Последовал громкий окрик:

– Руки вверх! А ну, повернись!

Я медленно повернулась с поднятыми руками. Передо мной стояли двое мужчин с оружием наизготовку. Один молодой, другой постарше. На рукавах красовались повязки полицейских. Молодой удивленно воскликнул:

– Гля! Девка…

Второй неторопливо прохрипел:

– А что мне девка? У меня своя баба есть.

– А у меня нету, – засмеялся молодой и, перекинув автомат за спину, шагнул ко мне.

Я почти физически ощутила, как его пальцы (как мне казалось, непременно волосатые) будут шарить по моему телу, и чувство гадливости овладело всем моим существом. Я резко оттолкнула его:

– Жену свою лапай!

– Это обыск. Не дури, девка, хуже будет, – рявкнул другой и так рванул за лацканы пальто, что посыпались пуговицы.

Я сообразила: надо врать. Полицаи, по большей части, трусоваты и услужливо пресмыкаются у ног своих хозяев. Их припугнуть можно.

– Если вы ко мне прикоснетесь, я пожалуюсь… – и выпалила только что услышанную фамилию. – Он с вас шкуру сдерет.

Это вызвало некоторое замешательство.

– Я бы не стал связываться, – обронил тот, что постарше.

Молодой продолжал упорствовать, но уже не так уверенно:

– А я на него плевал, – и, повернувшись к спутнику, отвесил похабную шутку.

Воспользовавшись моментом, я, слегка откинувшись назад, нанесла точный удар ему в лицо. Тот охнул, неуклюже взмахнул руками и, потеряв равновесие, повалился на товарища.

Я бросилась бежать, не разбирая дороги, и нырнула в ближайший переулок. До места назначения осталось несколько метров, но идти туда было нельзя. Попыталась отыскать вход в первый попавшийся двор, чтобы спрятаться. В это время подоспели полицаи, те самые.

– Попалась! – обрадованно вскричал молодой и замахнулся прикладом. – Сейчас я покажу тебе, как драться!

Я едва успела вскинуть руки, чтобы защитить голову, и была сбита с ног. Удар пришёлся по правой руке, которая сразу же безвольно опустилась и онемела. Полицай замахнулся снова. Его лицо, украшенное солидным синяком, заметным даже при слабом свете луны, не обещало ничего хорошего. Его остановил властный голос:

– Не трогать!

Полицай на мгновение застыл, повернул голову и, увидев человека в военной форме, опустил приклад.

Военный потребовал:

– Документы!

Я промолчала. Он настойчиво повторил:

– Аусвайс и ночной пропуск.

Я растерянно пробормотала:

– У меня нет.

Полицай, безуспешно пытаясь прикрыть подбитый глаз, кивнул на меня и услужливо произнес:

– Она сказала, что знает Завьялова.

– Это уже становится интересным. Кто же он тебе? – обращаясь ко мне, поинтересовался