Мария - Мария Панфиловна Сосновских

Всё теперь будет иначе, легко и празднично. Наступала другая жизнь, вернулись домой солдаты-герои. Сколько их пришло? Да не так уж и много. А девушки, как бывает во все времена, мечтали о любви, о семье и о простых бытовых радостях. Мечтала о любви и мама моя, наивная девчонка из деревни. Она думала, что все мужчины как её отец, Панфил Иванович, мудрые, трезвые, благородные. А жизнь повернулась совсем другой стороной…

Прибыл после войны в наш город Ирбит Анатолий Рябков. Герой войны, медаль на груди. Бывший музыкант духового оркестра, лишившийся после тяжкого ранения правой руки. Пришлось ему сменить профессию – поступил учиться в профшколу, готовившую бухгалтеров.

Вечерами по улице Орджоникидзе гуляла молодёжь. И, как это обычно бывает, однажды весёлые молодые девчонки, среди которых была и юная Маша, повстречали на улице группу парней. Говорили о войне, о работе в тылу и о радости победы. О чём ещё могут говорить опалённые войной молодые люди? Завязались встречи. Пришла любовь, как казалось Маше, верная и настоящая, но вот только после окончания учёбы Анатолий уехал на родину, в Старую Утку на реке Чусовой, где проживала его семья: отец, мать, сёстры и братья… По-видимому, в общих планах было вскоре встретиться, чтобы начать совместную жизнь в тех краях. Но жизнь внесла свои коррективы: после войны уволиться с завода было невозможно. Некоторое время от Анатолия приходили письма, а после перестали… Явилась в мир я, маленькая Надя, которой пелась песенка: «Едем, едем в Уточку, едем, едем в Старую». Но в Утку мы так и не уехали, и песенка уже не пелась.

Жили мы одной дружной семьёй: сестра мамы Люба, четверо её детей, мама и я. Впрочем, об этом можно прочесть в моём стихотворении – в нём вся наша жизнь. Да и снимок есть той поры!

На старинном фотоснимке

Поместилась вся семья:

Тётя Люба и Галинка,

Вова, Валя, в центре я

На руках сижу у мамы —

Платье тёмное в горох,

А денёк счастливый самый

Для детишек четырёх.

Нет здесь только брата Коли —

Он у дедушки в гостях:

Он учиться будет в школе

И воротится на днях.

Нет отцов: один убитый

В чужедальней стороне,

Папа мой – совсем сокрытый,

В общем, неизвестный мне:

Где? Неведомо, незнамо —

Только слышу иногда

Отчего-то плачет мама,

Будто у неё беда…

Мало мужиков вернулось

После брани на войне:

Кому счастье улыбнулось,

Те в большой теперь цене…

Ну да что! У нас корова —

Молоко она даёт,

Всей семьи первооснова,

Жизни нашенской оплот,

Только сено на исходе,

Да и денег не достать,

Но растёт, назло природе,

Молодая наша рать.

Всё ребяческое счастье —

В речке тёплая вода,

Нас житейские напасти

Не печалят никогда:

Недалече, в полквартала,

Где луга с густой травой,

В парке музыка играла —

Там оркестр духовой!

По дороге по центральной

В баню полк солдат идёт

С песней самой актуальной

Про победный наш народ!

Время близится к закату,

Завтра будет новый день,

Спят и мамы, и ребята,

Сбив подушки набекрень.

А назавтра наш фотограф

Навсегда застигнет миг —

Остановится хронограф,

Что из вечности проник.

И на этом фотоснимке

Разместится вся семья:

Тётя, мама и Галинка,

Вова, Валя, в центре я.

Когда мне исполнилось шесть лет, мама вышла замуж, да так неудачно, что жизнь её была испорчена на долгие годы. А за кого было выходить девчатам в то время, когда и женихов-то почти не было?

Отчим мой, дядя Витя, то ли из-за «лёгких» денег, то ли от фамильной склонности к алкоголизму, быстро спивался. Работал он по найму, «халтурил» – так тогда говорили – плотником. Многие люди строили после войны себе новые дома. Работящие мастера был нарасхват, одна беда – бригада подобралась из пьющих мужиков, поэтому молодой парень быстро спился и превратился в алкоголика.

Мама много лет пыталась перевоспитать неслуха-супруга, читала ему целые тома Эмиля Золя, Виктора Гюго, но ни литература, ни увещевания не меняли событий. Отчим неуклонно шёл к деградации. Бесконечные пьянки и буйные скандалы становились невыносимыми. Частенько я встречала маму с работы, предупреждая: «Сегодня дядя Витя опять пьяный, двери открыл пинком, значит, будет драться…», и мы шли ночевать к маминой сестре Любе.

Были, конечно, в нашей жизни и счастливые моменты – наши совместные походы с мамой в кинотеатр, на речку или за грибами…

Мама, посмотри, какой идёт

Дождик… Ну, наверно, на неделю

Зарядил… И будет напролёт

Лить и лить, а солнце обогреет

Землю, и появятся грибы:

Сыроежки, рыжики, опята…

Мы с тобой охочи до ходьбы —

Далеконько шастали когда-то…

Мама, посмотри, какой снежок

Падает сегодня на крылечко,

Снегом призасыпанный ложок

Топчет мальчик маленький беспечно.

Нам с тобою тоже бы пойти —

Проторить тропиночку другую.

Да быльём засыпаны пути,

Потому я нынче и горюю.

Мама, посмотри, сирень цветёт —

Повернуло солнышко на лето…

Мама, посмотри, уж Новый год

И под ёлкой яблоки-конфеты…

Мама, с тополей кружится лист

И ложится прямо на дорогу…

Далеко ушла, – не оглянись, —

От людей… Зато поближе к Богу.

Годы шли, но мало что менялось в жизни моей мамы. Часто она мечтала уехать в другой город, оставить всё, взяв с собой один чемодан, но оставались престарелые родители – нужно было им помогать и в доме, и в огороде. Да и завод она любила всю жизнь: гудки и шум станков в цехах, работу свою, где надо было «ловить микроны» в изготовлении резцов, – всё это было ей дорого. И тянулась наша семейная жизнь в буйстве пьяных выходок отчима.

Трезвым Виталий Павлович был всё реже и реже, хотя клятвенно обещал начать осмысленную новую жизнь. Любимым его занятием были попытки в пьяном угаре поджечь дом. «Так не