Византийская ночь. Славяне во Фракии - Василий Георгиевич Колташов

спускалась пышная челка. Справа налево она шла под углом. Гора волос образовалась на песке. Исчезли пышные шевелюры. Ребята ополаскивались в реке. С любопытством разглядывали свои отражения. Сохли. Одевались. Ждали. Еще неостриженные подростки обрезали длинные волосы ножами, помогая товарищам.

– Готово! – вздохнул Амвросий. Встряхнул усталой рукой.

Завершилась последняя стрижка. Волосы собрали и накрыли слоями сухих веток. Сверху разожгли огонь. Встали кругом. Взяли в руки оружие. Подняли высоко над огнем. Жар щекотал кожу.

– Перун, прими навек нас в свое братство! – сказал Идарий.

– Слава Перуну! – поддержали дружные голоса.

Едко запахло палеными волосами.

«Теперь мы навсегда мужчины и воины. Боевое братство дружинников скрепляет сам громовержец. Его воля поведет нас по жизни. Не сеять нам хлеб и не вспахивать больше земли без нужды. Теперь мы взрослые воины!» – подумал Амвросий восторженно.

К сумеркам путники достигли родовой крепости сербов, лежавшей на открытом месте. Высокая вал-стена окружала городище. Сложена она была из дубовых бревен, скрепленных землей и глиной. Стволы деревьев лежали чередующимися рядами: продольными и поперечными. Небольшой ров служил дополнительной преградой. На высоте в четыре человеческих роста за плетенными из веток бойницами прохаживались дозорные. Солнце едва прослеживалось на горизонте. Затихали голоса птиц. Появились звонкие комары.

Возле одинокой березы отряд остановился.

– Кто такие? – послышалось с вала.

– Свои! – закричали путники усталыми голосами.

– Мы к озеру Судеб идем! – проорал изо всех сил Вторяк.

– Сюда ступайте!

Мальчики побрели к подвесному мосту. Подле него их ожидали четверо молодых воинов с копьями и круглыми щитами, обтянутыми выбеленной кожей с ромбическими узорами. Суровым взглядом один из часовых оглядел подростков. Кивнул соплеменникам, качнув косами на висках. Без расспросов гостей провели в городище.

«Двенадцать шагов», – с удивлением отсчитал юный римлянин. Он уже видел родовые крепости, но и представить не мог, насколько толстыми могли оказаться их стены. Городище Магуры защищали совсем иные укрепления. Они стояли из башен и стен, что лучше подходило для крупного межплеменного поселения склавин.

Седоусый старейшина с кривым посохом встретил гостей. За его спиной небольшой группой стояли мужчины и женщины. Любопытная детвора выглядывала из-за углов низких домов. Молнией пробежали голубые глаза старика по фигурам гостей. Идарий вышел вперед. Приложил руку к сердцу. Поклонился:

– Да хранят вечные боги твой род, мудрый старейшина!

– Пусть их милость не оставит и вас. Вижу, вы посвятили себя Перуну. Кто вы такие? Откуда идете и зачем?

Глава отряда все объяснил.

– Рыва побывал здесь два дня назад. Двадцать наших лучших воинов последовали за ним. Недобрые вести он передал: авары во главе с Баяном великим числом пересекли Дунай и вторглись в наши земли. Даврит с большой дружиной вернулся из империи. Предстоит жестокая битва. Для нее собирает союзный князь новые силы. Поешьте и переночуйте у нас, а завтра утром продолжите свой путь, если так тверды в намерении. Но помните: кочевники уже здесь. Будьте все время настороже.

«Вот почему Всегорд так неожиданно увел своих воинов из гор! Неужели авары на юге? Неужели сам каган ведет их полчища?» – с беспокойством подумал Амвросий.

С криком первого петуха отряд двинулся дальше.

9

Оба войска сошлись на равнине у небольшой речки в первые дни жнивня – жаркого месяца урожая[144].

Кони, переминаясь под всадниками, топтали пахнущую утром траву. Вытянувшись в седле, Даврит осматривал выбранное им место. Слева нес свои воды шумный поток. За ним поднимался как темный великан лес. Справа, обрамляя широкую зеленую равнину, вновь громоздился лес. Вдали полосой тумана выстраивались враги. За спиной живой силой наполняли землю склавины.

– Князь, конница аваров идет! Их тысяч шесть! – на скаку прокричал молодой дружинник, вернувшийся из дозора.

Даврит повернулся в седле. Блеснул в утренних лучах посеребренный шлем. Сверкнули в улыбке крепкие зубы. Колыхнулись густые темно-русые усы. «Начнем!» – сказал он себе. Дернул уздечку, боком ставя пегого коня.

Воеводы, племенные князья и вожди ждали слова Даврита.

– Достань их своими стрелами, Феодагат. Приступим во имя Перуна! Эрманрих, возьми гуннов и пеших стрелков. Прикройте готов у реки. Боз, готовь главные силы. Поставь на правом фланге ополченцев, пусть растекутся по лесу. Их дротики нам помогут. Горазд, подбодри ополченцев, они на тебе. Я к дружине. Изяслав, со мной. Ударю, как только смогу. Божидар, ты со своими лучниками располагайся за линией пехоты. Все ясно?

– Какой план имеешь, Даврит? – спросил князь полян Гостомысл, плечистый, невысокий даже в седле. – В лоб аваров не бери! Все обожжемся. Вчера тебе говорил…

– Не трусь, Гостомысл! Твоя дружина с моей пойдет. И ливичи с нами. Так, брат Любим? Мы теперь сами конные боги. Нам аваров в поле бояться нечего. Мы пол земного мира прошли!

Изогнулись крыльями тонкие брови Гостомысла. Раздулись широкие ноздри. Недоверчиво, как прежде, смотрели карие глаза.

– Ну?! Не дыши огнем. Готы их измотают, отойдут, а дальше мы посмотрим чья конница лучше. Сшибемся. Крылья наши хороши. Прикроют! Веришь мне? Тогда собирай людей. Некогда ждать!

Ноги всадников ударили в бока лошадей. Вздрогнули кони. В разные стороны понеслись военачальники склавин. Князь поскакал к дружине. Утро разогнало его тревоги.

Он привел за Дунай 39 тысяч воинов. Немало общинников растерял. Пали в изнурительном походе многие лошади. Ушли дружины двух племенных князей. Под рукой главы союза осталось 14 с половиной тысяч легковооруженной пехоты, шесть тысяч отборных копьеносцев и 13 тысяч всадников. Все они были хороши, имели кольчуги и шлемы, в большинстве добытые вместе с боевым опытом на Балканах. Лазутчики сообщали, что Баян располагает 45 тысячами воинов. Большинство войска его составляли хорваты. Но разведчики ошибались насчет числа аваров. Каган обладал бóльшими силами. Только конница его из кочевников и союзных дружин составляла 18 тысяч. Страшной силы были тяжелые всадники – латники аваров. Защищали их крепкие латы. До ног укрывал коней войлок или пластинчатый панцирь.

Щебетали воробьи. Стайками перелетали они с места на место, ловя насекомых, разыскивая семена. Покачивались под ногами коней густые пахучие травы.

«Главное, не увязнуть в пехоте кагана. Развернуться всем силам врага тут места нет. Разобьем конницу, остальных погоним к Дунаю. Никто не уйдет», – размышлял князь. В сопровождении приближенных подъезжал он к старшей дружине. Втрое выросла она меньше чем за год.

Баян плохо спал в прошедшую ночь. Даже ласки любимой наложницы Нургуль не могли успокоить мыслей владыки степи. Выходя из шатра с золотым шитьем, он был хмур. Сутулился. Смотрел сердито. Ел медленно. Неспешно отдавал приказания, подносил жертвы создателю и младшим богам. Жрецы резали горло связанным рабам. Кровь бежала по бревенчатому алтарю. За малым подношением шло основное: прекрасного черного коня подвели слуги.

– Великий дух