Повести и рассказы югославских писателей - Иво Андрич

Деньги он положил в конверт, оставив в бумажнике пятьсот динаров, вернул гардеробщице костюм, взял ключ и по-прежнему в плавках направился к барже. По дороге завернул в буфет, купил несколько бутербродов и пачку сигарет. До вечера было еще далеко, а впереди его ждала интересная, напряженная игра.

Разумеется, место за столом оставалось незанятым. «Может, они решили, что напали на простачка, — подумал он, садясь за стол, — но я их быстро разуверю в этом…» Он придвинул к себе круглый треногий табурет и разложил на нем бутерброды. Вынул тысячную ассигнацию, которую рыжий тотчас же разменял, и заткнул за пояс конверт с остальными деньгами. И еще до сдачи карт, следуя правилам старого доброго времени, представился своим партнерам. Рыжего звали Йосифом. Рядом с ним сидел человек лет сорока, с черными курчавыми волосами, налитыми кровью глазами и нервно набухшими мускулами, которые где надо и не надо выпирали под загорелой кожей. Йон Трандафил, — так звали второго партнера, — работал на берегу в службе спасания на водах. Третий партнер, лысый и сутуловатый, с брюшком, похожим на набитый бурдюк, под широченной тельняшкой, лениво протянул ему свою по-детски пухлую руку и промямлил:

— Мишко…

Итак, игра началась.

За несколько партий Макарие проиграл около четырехсот динаров. Однако проигрыш не вызывал у него особого беспокойства. Темп, с которым таяла его тысячная ассигнация, был таким медленным, усыпляющим, что он громко зевнул. Это было время, когда он по своей давней привычке ложился соснуть после обеда. Сейчас он впервые за несколько десятилетий нарушил свой твердый жизненный принцип. Ему представлялось, что он плывет куда-то в неизвестное, окруженный сильными моряками, опьяненный солнцем и необъятностью горизонта, он, другой, только что рожденный Макарие, которого толкнул в путь какой-то смешной, почти не стоящий внимания бунт.

После очередной партии он вышел из игры и с неменьшим интересом стал следить за битвой своих партнеров, стараясь постигнуть их манеру игры. Йон действовал наиболее активно, однако Макарие сразу уяснил себе, что главную опасность представляет Йосиф, рыжеволосый бастард мумии и сфинкса. За внешним равнодушием и небрежностью, с какой тот позволял себе проиграть несколько сотенных, Макарие разглядел внутреннюю собранность и умение ставить на верную карту. «Вероятно, это продлится дольше, чем я полагал», — подумал Макарие, жалея о том, что не взял побольше бутербродов.

Незаметно подкрадывался вечер. Голубой конверт за его поясом регистрировал часы и минуты наподобие клепсидры. По мере приближения вечера пачка тысячных ассигнаций все сильнее худела. Правда, потеря еще не была невозвратимой, у него еще была возможность не только вернуть проигранную сумму, но и увеличить ее, и тем не менее он с болью душевной вынимал каждую новую ассигнацию, чтоб бросить ее на жернова, откуда она, словно по какому-то неписаному закону, не возвращалась. Увлеченный игрой, он почти не замечал, как угасал день. С наступлением сумерек он спустил восемь новеньких хрустящих ассигнаций, которые он много месяцев хранил в шкафу, мечтая лишь о том, как в один прекрасный день купит велосипед и станет ездить на рыбалку куда-нибудь подальше, где нет шума и грязи, где последние следы города поглощаются тишиной и прибрежной зеленью. А когда дошла очередь до девятой, он понял, что попал в ловушку. То странное, свойственное наркоманам ощущение свободы, которое привело его сюда, разом исчезло. Напуганный этим открытием, он поднял голову и впервые за несколько часов осмотрелся вокруг. Они будто очнулся от долгого, неприятного сна. Далеко на западе, за краем равнины, тонула последняя четверть бледного солнечного диска. С ним за столом сидели люди, имена которых он едва помнил. Лица их были хмуры, глаза холодны. «Как я сюда попал?» — спросил он себя, ясно сознавая бессмысленность этого вопроса. Вновь заработала память. Мысль о маленьком домике на окраине, о бессонной ночи, наполненной доносившимися с улицы шагами и шумом моторов, о чувстве поражения и обо всех своих сомнениях и терзаниях, душивших бы его до самого рассвета, сделала свое дело, и последний проблеск внезапного и кратковременного прозрения померк. «Нужно остаться здесь, — решил он невесело, — остаться и бороться до конца. Ведь они тоже всего лишь люди. Маленькие, запуганные людишки, как и сам ты… Так почему же именно тебе быть побежденным? В самом деле, почему ты не можешь вернуть свои деньги, а завтра пойти и не спеша выбрать велосипед? Когда все летит к черту, и впрямь ничего не остается, как купить велосипед…»

Йосиф кликнул какого-то мальчишку и послал его за сигаретами. Макарие воспользовался случаем и тоже дал ему денег на бутерброды для всей компании. Жена рулевого протянула шнур с электрической лампочкой. Началась вечерняя схватка, теперь уже в присутствии зрителей. Несколько речников с ближних барж, столпившись вокруг стола, молча наблюдали игру. Везло по-прежнему Йону Трандафилу. Чем ближе к ночи, тем крупнее становился его выигрыш. Макарие, подсчитывая свой проигрыш, прикинул в уме, что́ у него осталось от велосипеда. Сиденье и заднее колесо. В лучшем случае еще и руль. «Значит, — кисло улыбнулся он, — если я сейчас встану, мне только и останется, как купить одноколесный и наподобие лихого циркача проделывать на улице разные фортели». Речной спасатель Трандафил действительно мудро воспользовался немыслимой толчеей на пляже — при таком стечении народа попробуй докажи, где он провел вторую половину дня. И сейчас в пачке ассигнаций перед ним лежали колесо велосипеда и новехонький фонарь, который, хотя и невидимый, все же ржавеет от прикосновения его узловатых потных пальцев.

К десяти часам Макарие удалось немного отыграться. Спасатель все еще играл удачливее других. Но и его удача словно бы притомилась. Казалось, будто эта ветреница размышляет, кого ей избрать, когда она покинет Йона Трандафила. Наконец после долгого, напряженного раздумья она сделала выбор. Как ни странно, она облюбовала Мишко, самого некрасивого из них. Наличные Йона пошли на убыль. Ошарашенный таким поворотом дела, кучерявый занервничал, стал рисковать, но это его не спасло. Весь его выигрыш, терпеливо добытый за полдня, после нескольких необдуманных ходов как ветром сдуло, и он оказался перед катастрофой.

И тут, как по заказу, к нему подошел какой-то мальчишка и сказал, что его зовут. Вечером утонул человек, и вся спасательная команда битых два часа ищет в реке труп. Йон, злой как черт, ни за что не хотел бросать игру, но его уговорили стоявшие вокруг стола речники. Ругаясь на каком-то непонятном, наверное, румынском языке, кучерявый собрал остаток своих денег и пошел помогать своим коллегам вылавливать