Распознавания - Уильям Томас Гэддис

— Среда.

— Четверг, поправил Эллери, тем самым проклиная еще один день, и она поморщилась.

— Что такое, Роза?

— Какая ты стала старая, когда включился свет. Как быстро вы выросли вместе, сказала из тени Роза.

— Я тут прочитал, что папа пользуется электрической бритвой, сказал Эллери. — Интересно, какой модели, как думаете, сколько бы он взял за отзыв. Глядя через комнату, Эстер сказала — Но… мне чем-то помочь? С тобой все в порядке?

— Всего на минутку, голова закружилась всего на минутку. Но да я пришел за другим.

— Ты… в последнее время тоже работаешь?

— Не в последнее время, нет. Не в последнее время.

Эллери вдруг встал, бросив «Собачью жизнь»; и взял журнал на другом конце комнаты, пройдя через нее. — Эстер тут рассказывает, ты много рисуешь, и у меня тут для тебя кое-что есть, если тебе это надо. Он показал четвертую страницу рекламы. — Вот, это один из наших клиентов. Он говорил о самом крупном объявлении. Поверх сахарного контура женщины — голова прикрыта, глаза возведены горе, — ДА, Матерь Божья ОБЛЕГЧИТ Вашу Боль, Болезнь, Стресс… Сейчас имя Девы Марии — во всех газетных заголовках… Пишите сегодня, чтобы получить бесплатную копию…

Ниже в другой рекламе говорилось, Встряхните свою печеночную желчь

Ниже в другой рекламе говорилось, А ВАС беспокоят липкие потеющие больные ноги?

— Просто сейчас подумал, продолжал Эллери. — Ты наверняка справишься, а деньги платят немалые. Они чертовски много вбухивают в рекламу. Понимаешь, сначала мы хотели заказать репродукции каких-нибудь старых мастеров, ну знаешь, как всякие картины Девы Марии из музеев. Но это же лучше. Современнее, цепляет взгляд. И если ты сделаешь нам еще парочку картин, где Дева Мария делает… ну что-нибудь, неважно, что, но чтоб прям под старину…

— Эллери, пожалуйста… слабо сказала Эстер.

— За ними куча денег, религия опять становится популярной. Для тебя это отличное предложение, и я могу…

— Эллери, погоди. Пусть идет, сказала Эстер. — Это не… он бы не…

— Ну ладно, к черту, сказал Эллери, возвращаясь в свое кресло. — Просто подумал, вдруг он сможет, но кто его просил так грубить, а?

Эллери снова взял «Собачью жизнь», глядя на полузакрытую дверь в студию. — Просто подумал, вдруг помогу человеку. Он вернулся к Ч. Диктатору фон Эебруху, и его плечи раздались при долгом взгляде на добермана.

Эстер не слышала; но села, уставившись на дверь, полузакрытую у нее перед носом: Персефона тогда — и Прозерпина сейчас, та же царица в другой стране, она вперилась в дверь в его царство и дрогнула, подавшись вперед.

— Что такое? Тебе помочь? спросила она, войдя. — Здесь спит Роза, вот почему все изменилось.

— Что ж, тогда я доверяю Розе. Что это за чудесные вещицы?

— А, это рисунки глаз. Их рисует Роза. Ей нравятся… глаза.

— Где-то, полоски полотен, где-то полоски дерева, с краской. Спрятаны, Роза помогала.

— Значит, ты приходил? Ты приходил вчера ночью?

— Или нет?

— Потому что она говорила, Роза, говорила, что видела тебя в зеркале. И мы… Я не поняла. Я заволновалась за Розу.

— Зеркало, там?

— Я тоже тебя в нем видела.

— Чтобы исправить плохой рисунок. Там.

— Под этим? Она поставила котенка на пол, склонившись, выпрямила длинные линии своих бедер и подняла газетный сверток. — Это?

Затем лицом к лицу так резко, что она отшатнулась, ее губы шевельнулись раньше, чем она смогла заговорить. — Ты какой-то не такой, вот и все, что она нашлась сказать.

— Сам не свой?

— Не свой? Когда ты любил меня, тогда…

— Когда ты любила меня?

— Тогда я была на целое измерение больше, а теперь…

— Здесь сплю я, сказала Роза, заглянув в дверь. — Потому что здесь приятно пахнет. Здесь сплю я.

— Прощай, потому что мне пора.

— Это… ты получил, что хотел? спросила Эстер, следуя за ним. — За чем пришел?

— И могу унести.

— Эй, погоди, пока не ушел, сказал Эллери, вставая, — я тут хотел позаимствовать книгу, но Эстер говорит, она твоя.

— Эллери, не надо…

— Да все нормально, вот, сказал Эллери, поднимая «Книгу мучеников» тети Мэй. Он прочитал заголовок, — «История жизни, страданий и торжествующей смерти первых протестантских мучеников со времен зарождения христианства до последних периодов языческих, папских и иноверных гонений…»

— Но, во имя Бога?..

— Еще одна передача вроде этой, понимаешь? Эллери махнул на радио. — Но для других конфессий, например католиков и протестантов. И все такое. Слушай. «В Аретузе некоторым вскрывали живот и насыпали внутрь кукурузу, а затем…» погоди, вот… «высекли, положили на дыбу, рвали его тело с…» вот, «С Марфой Константин, молодой красавицей, некоторые из войск великое непотребство жестокое учинили, сперва изнасиловавши ее, а потом убивши, отрезав ей груди. Их поджарили и поставили перед их…»{199}

— Эстер, прощай, ради Бога…

— Вот, тут еще про мужика, к которому привязали мешочки пороха… это для детей, дети такое любят.

— Эстер, ради Бога, этот человек безумен и опасен.

Эллери подошел с книгой. — Что, он ушел? Уже ушел?

— Да. Да, ушел.

— Ну так и что с книжкой. Чудила он, это точно. Пьяный?

— Ой бери ее, бери, бери.

Эллери вернулся сказать, — Сделай радио погромче, Розе, сидевшей погруженной в звуки, которые то ваяло из тишины, что хранила она.

— Что там было, тот телефонный звонок, Эллери? Ты сказал, что до говорился. Ты нашел доктора?

Он посмотрел на нее, смутно, ссутулившись неровно, словно чело век, перекошенный плугом, которым провел тысячу борозд. — Доктора? Ах тот звонок, нет, я имел в виду, договорился насчет того мужика, который бросился в окно.

— Что?..

— Неважно, это для телерекламного трюка.

— Эллери, ты должен кого-то найти.

Эллери отложил «Книгу мучеников» Джона Фокса. Почесал затылок с неловким видом. Садясь, снова взял книгу и сказал, — В Мартина Лютера била молния, ты знала? Его сшибло с ног, а человека рядом с ним убило, поэтому он и стал отшельником, понимаешь? Только представь такое по телевизору, передача «Комбайнд Электрик»…

— Эллери, Богом тебя прошу…

Он поднял глаза на нее, затем. — Не волнуйся, сказал он, ссутулившись теперь, пожалуй, как Блаженная Екатерина Раккониджская, страдавшая искривлением плеч от возложенного на нее блаженного бремени. — Слушай.

— Шарах, одобренный всеми врачами. Расскажите мамочке о Шарахе — чудесном пробудителе, один Шарах первым делом с утра — и она так и влетит в день. Так что не забывайте, ребятня. Расскажите мамочке о новых научных средствах для жизни современной семьи. Некростайл, таблетка снотворного в форме облатки, глотается прямо как облатка, без пережевывания, без послевкусия. Шарах, чудесный пробудитель. И Рукав. Помните, это туз в рукаве.