Рождение легенды - Арсений Евгеньевич Втюрин

— Тащите пива, да похолоднее! — рявкнул Вадим, не поворачивая к ним головы.

С трудом перевернувшись на спину, молодой человек медленно сел и свесил ноги на пол. И в тот же миг перед ним оказалась корчага с тонким носиком, которую ему протягивал молодой человек с приятными чертами лица.

Это на помощь ему пришёл сотский Орей — один из любимцев и особо доверенных людей княжича, которому тот поручил командовать чёрными вешателями.

— Я прогнал отсель твоих гридей. Когда у хозяина голова от разных плохих мыслей пухнет, слугам нечего подле него делать! Рядом должны быть родичи и друзья! Прав ли я, княже?

— Ты, конечно, прав, вот только помощи нынче от друзей ждать не приходится! — раздражённо буркнул Вадим, припадая ртом к сосуду с живительным напитком.

Несколько больших глотков остудили гортань и погасили огонь ярости в груди.

Княжич сытно рыгнул и поставил ополовиненную корчагу на заваленный свитками низенький резной столик, стоящий у изголовья, и осоловелыми глазами посмотрел на Орея.

— Плохо мне, сотский! — угрюмо вымолвил он. — Рухнули мои мечты, надежды и помыслы.

— Это не от того ли, что государь наш, князь Гостомысл, приплыл в Новогород в сопровождении чужаков, которые оказались не простыми воинами, а княжичами? Мои люди сказывают, будто не ты теперь первый наследник княжьего престола. — Орей широко развёл руки в стороны. — Может, потому и злишься? Расскажи всё, легче станет. И не сомневайся, я смогу помочь!

Вадим посмотрел на сотского, прищурил глаза, немного подумал и заговорил:

— Сам же знаешь, с отцом моим, княжичем Изяславом мы договорились, что на престол князя Биармии, Гардарики и Новогорода он не претендует. Нет у него для этого ни сил, ни желания. Да и сам князь Гостомысл решил бразды правления потихоньку в мои руки передать.

— О том известно мне! — утвердительно кивнул головой Орей. — Не пойму лишь, как эти новые родичи с Вины могли тебе дорогу перейти. Неужто кто-то из них выше по крови оказался?

— Есть средь них молодой великан-викинг, которого все воеводы и дружина внуком князя Корлина признали! Помнишь, я когда-то рассказывал о родном младшем брате самого князя Буривоя!

— Но ты, княже, тоже ведь его внук! — удивлённо воскликнул сотский.

— Так-то оно так, но бабка моя княгиня Вилена никогда не была женой князя Корлина, потому и отдалился я сразу от линии нашего знаменитого прадеда князя Волемира.

— Вот ка-а-а-к! — протянул голосом Орей. — А что князь Гостомысл сказал всем родичам за столом? Я даже не сомневаюсь, ты ведь спросил, кто же теперь его прямой наследник.

— Да уж не забоялся! — хмыкнул Вадим. — Но не обрадовал он меня ничем. Я, оказывается, не второй в очереди, а всего лишь третий!

— Ну и как же зовётся второй?

— Оказывается, у князя Буривоя от наложницы родился мальчик, о котором в Новогороде никто не знал. По приказу князя Волемира мать с ребёнком упрятали подальше от чужих глаз. И вот теперь тот самый сын князя Буривоя и его внук, имя которому Рослав, приплыли сюда.

— Н-да-а-а! — растерянно выдохнул сотский и надолго замолчал, как будто что-то обдумывая.

Молчал и княжич.

Наконец Орей поднял глаза на Вадима:

— Слыхал я от десятского из своего отряда, якобы князь Гостомысл хочет новых княжичей отправить отвоёвывать наши земли, захваченные данами у Великих озёр и на побережье Варяжского моря. Правда ли это?

— Замыслы такие у государя нашего на будущую весну есть, да и молодые княжичи рвутся в битву.

— Что ж, — улыбнулся сотский. — Подождём до весны. В дальнем походе и на долгой войне с твоими родичами всякое может произойти. Для работы такой у меня людишки нужные найдутся!

— Это рисковое и подлое дело! — поморщился Вадим. — За него, коли узнают, головы не сносить. Твои же чёрные вешатели тебя и вздёрнут на берёзу!

— Ну и кто им прикажет? Ты? Или князь Гостомысл? Да вы оба скоро захотите избавиться от чужаков! — сотский уже откровенно смеялся. — Нельзя определить по стреле, пронзившей грудь, или рукояти засапожного ножа, торчащего из шеи, чья рука нанесла удар.

— А ежели убивца поймают и дознаются под пытками о его нанимателе?

— Этого не может быть! Ни-ког-да! — отчеканил Орей. — Моего человека можно взять только мёртвым.

— Я тебя услышал, — задумчиво произнёс княжич, пристально и открыто глядя в глаза собеседнику. — Только хотелось бы знать: что потребуешь взамен?

Сотский ответил так быстро, словно слова у него были давно заготовлены:

— Придёт день, и ты займёшь место князя всей Биармии, Гардарики и Новогорода. Тогда сделаешь меня тысяцким в Новогороде, а когда отправишься на войну, то оставишь посадником в городе.

— Почему же тысяцким, а не воеводой? — скривился в ухмылке Вадим.

— Воевода должон дружинами командовать, в воинском деле хорошо разбираться, а я лишь воров и разбойников, да ещё твоих врагов пытать и вешать умею.

— Вот те на! Неужто не ведаешь, что тысяцкому городское ополчение вверено?

— Слыхал я о том, — нахмурил брови Орей. — Но сильно надеюсь, что враг никогда не подойдёт близко к стенам Новогорода, твои воеводы и дружины этого не допустят, и мне не придётся собирать жителей для защиты города.

— Ишь ты, хитё-ё-р, всё продумал! — в голосе княжича слышались смесь презрения и восхищения.

— А как же! У каждого из нас свои цели, и мы хотим достичь их любыми путями. Давай помогать друг другу.

— Что ж, согласен. Пусть так и будет, — Вадим дружески ткнул кулаком сотского в плечо. — День выдался тяжёлый. Ступай, мне отдохнуть нужно, подумать, а ещё к княжне Вилене наведаться.

Глава 9

Его как будто толкнули в бок, и он мгновенно проснулся. Старческий сон чуток и короток. Показалось, не спал вовсе, но свежесть в голове и в отдохнувшем теле подсказывали ему, что это не так.

Он медленно повернулся и опустил ноги с топчана на деревянный пол. Настроение было прекрасным, желудок полным, а сквозь приоткрытую дверь глаза видели дневной свет снаружи. Похоже, до вечера было ещё далеко.

Коваль, пошатываясь, вышел на крыльцо, обошёл огромный дом и уселся с задней стороны на обрубок сосны, приваленный к стене. Он любил приходить сюда и вдали от людей погружаться в свои думы и воспоминания. А что ещё оставалось делать? За плечами у него осталась длинная тяжёлая жизнь, а впереди всего лишь маленький её кусочек, который отмерили ему боги.

Старик откинулся на тёплую бревенчатую стену и невольно хихикнул, представив, как Влася, не обнаружив его спящим, побежит повсюду искать.

«Хорошая она девка! — подумал