Рождение легенды - Арсений Евгеньевич Втюрин

Кагель поднял голову и встретился глазами с княжной.

— Ну и где же они? Живы хоть?

— О них поговорим опосля. Давай вперёд наши дела уладим, посадник!

— Посадником меня называли в Холме, а тут, в Новогороде, я теперь никто! — с горечью ответил он.

— Ну уж не прибедняйся! — произнёс кто-то со стороны входа. — В народе тебя по-прежнему посадником кличут и даже князем!

Пол заскрипел под тяжёлыми шагами, и рядом с Кагелем встал высокий широкоплечий человек средних лет, одетый в свиту из тонкой крашеной шерсти поверх отбелённой рубахи с вышивкой по вороту.

— Моё имя Изяслав. Мы виделись давеча на приёме у государя нашего, — прогудел он с высоты своего роста. — Все считают, что я — твой сын!

— Мне это внушали сразу после твоего рождения, — усмехнулся Кагель. — Поначалу я даже поверил. Вот только узнал случайно, что жена и ближние родичи меня обманули. В сговор промеж себя вступили. И не мой сын ты вовсе, а нагулянный княжной в блуде ребёнок! А дабы скрыть родовой позор, мой брат князь Буривой отправил меня на Вину. Как оказалось, на всю жизнь! Не хотел я возвращаться в Новогород, но князь Гостомысл настоял на том. Так велел ему отец его. Видать, маялся душой сильно от подлости, что со мной сотворил!

Замолчал посадник. Изяслав и Вилена тоже приумолкли.

Наконец Кагель выдавил из себя:

— Сам понимаешь, незачем нам обниматься, аки отцу с сыном, чужие мы люди!

Он поворотился к княжне и заговорил, как и она, монотонным размеренным голосом:

— Каждый из нас прожил свою собственную жизнь. Ты — в богатстве и роскоши в Новогороде под рукой князя, я — в собирании земель, строительстве крепостей и ведении войн с ворогом на самом краю Биармии. Промеж нас совсем мало общего, и мне от тебя ничего не нужно! Скажи лишь, куда делись Дарина и Градобор! Ежели государь позволит, то я покину город и переберусь поближе к ним!

— Это твоё последнее слово? — взгляд Вилены впился в его лицо.

— Да! — прозвучал односложный ответ.

— Что ж, тогда слушай, — княжна наморщила лоб, как бы погружаясь в воспоминания. — Князь Буривой вынужденно отправил тебя на Вину. Не хотел государь свары в роду промеж княжичей устраивать!

Вилена как-то горько улыбнулась.

— Не своего же любимого младшего брата Корлина следовало туда посылать? Вот он и решил пожертвовать тобой!

— На его месте каждый поступил бы так же, — задумчиво проговорил Кагель.

— Но он оставил заложников — Дарину и Градобора! А мог ведь тоже отпустить их на Вину! Или призвать к себе, чтобы ты хотя бы на них посмотрел перед отплытием и попрощался. Но за все долгие годы князь ни разу ничего для тебя не сделал. И даже не подумал о том, сможет ли твоя женщина и её маленький сын без мужчины выжить!

— Ты обещала сказать, где они!

— Погоди, не торопи меня, посадник!

Княжна посмотрела на Изяслава и снова перевела взгляд на Кагеля.

— После того как уплыли твои лодьи, я решила помочь Дарине и уговорила князя Буривоя переселить её с ребёнком в Муром — в город к моему отцу, князю Кориславу. Там они должны были жить в безопасности и достатке до тех пор, пока не произойдёт что-то, способное изменить их судьбу.

Вилена пожала худенькими плечами.

— Этого пришлось ждать очень долго, но оно всё-таки случилось: умер князь Буривой, ты вернулся в Новогород, новые претенденты на княжий престол появились.

— Хочешь сказать, что идущая к закату жизнь может начаться сызнова? — фыркнул посадник.

— А почему бы и нет? — громко и звонко отчеканил кто-то со стороны двери.

По голосу и не терпящим возражений интонациям Кагель сразу же узнал молодого княжича Вадима. Его он тоже видел на пиру у князя Гостомысла.

«Похоже, они подстроили весь этот разговор, — пронеслась у него в голове мысль. — Любопытно, что же им от меня надобно?»

— Вот только для достойной жизни в Новогороде нужно в кошеле много золота иметь, а приплывшие из Холма люди сказывали, что ты там, на Вине, не гнался за богатством! Деньги широким ручьём текли мимо, но не прилипали к твоим рукам! — продолжил с ухмылкой княжич, повернувшись лицом к Изяславу. — Уж больно отец твой, а мой дед, честным был. Хвалит его сильно люд простой. Оказывается, бедным и убогим он завсегда помогал, за свою деньгу в городе праздники устраивал, погребения без него тоже не обходились.

— И что в том плохого? — Кагель пытался говорить спокойно, не повышая голоса, но уже сам чувствовал, как от гнева набухли мышцы рук, спины и шеи. — Иль ты, княжич, сначала о себе думаешь, а до народа дела нету? Выходит, и людям такой князь без надобности! Ну и запомни на будущее: вы все никогда не были и не будете моими ближними родичам! Ищите себе мужа, отца и деда в другом месте!

— Тю-ю-ю! — писклявым голосом, дурачась, протянул Вадим. — А я-то надеялся, мы подружимся!

— Прекрати! Не для того мы тут собрались, чтобы твои глупые шутки выслушивать! — прошипела Вилена.

Она легко и непринуждённо поднялась из кресла на ноги, подошла к вольготно расположившемуся на скамье посаднику и присела рядом с ним.

— Не обижайся на княжича, ещё молод и глуп он, потому и болтает лишнее. Но всё же кое в чём есть правда его: натерпелся ты немало за годы, на чужбине проведённые, лиха хлебнул вдосталь, потому государь наш тебя теперь облагодетельствовать должон, к себе приблизить, богатством наградить. Не отказывайся ни от чего! Сыну и внукам твоим пригодится. Невольную вину свою перед ними загладишь, место во главе стола займёшь. А мы с Изяславом тебе помочь хотим. Не отталкивай нас!

— И меня прости, княже! — неожиданно вступил в разговор Вадим. — Сознаю, что шутки мои не к месту были. Глупостей много наговорил. Прости меня, но и сам пойми: все вокруг с детства твердили, что мой дед княжич Кагель службу несёт на дальних рубежах Биармии, не пускает к нам в Биармию и Гардарику ворогов разных, с викингами воюет. Потому и ждал я тебя очень. А второго своего деда, князя Корислава, видел, лишь когда он приплывал из Мурома в Новогород. Но бывало это не часто.

— Ты, посадник, подумай о том, что нынче от нас услыхал, — прервала внука Вилена. — И не спеши решать. А захочешь поговорить, приходи ко мне. Буду