Великая и Святая Русь - Борис Львович Васильев

– Дозволь сначала передать повеление князя Рюрика, конунг. Он просил спрятать его сына в надежном месте под надежной охраной, после чего прибыть к нему с крепкой стражей.

– Рюрику угрожает опасность?

– Князь Рюрик презирает опасности. Новгородцы угрожают его сыну и наследнику Игорю.

– Я исполню его просьбу, но по обычаям русов через три дня. – Олег сам проводил Сигурда на почетное место. – Что с твоей рукой? Покалечил медведь на последней охоте?

– Нет. – Сигурду не хотелось рассказывать. – Новгородцы отказались принести роту сыну князя Рюрика Игорю.

– Знаю, – усмехнулся Олег. – И меня не удивил твой приезд. Рюрик поступил мудро, и я все исполню.

Вошел отрок и почтительно доложил, что мамка-кормилица принесла ребенка. Олег кивнул, и в палату торжественно вплыла дородная славянка с младенцем на руках. Поклонилась у порога, важно прошествовала к конунгу.

– Дозволь показать тебе светлое личико, княже.

Почтительно согнув полный стан, она поднесла Игоря к Олегу. Мальчик настороженно и недобро смотрел на конунга, а когда Олег протянул руку, чтобы погладить его, внезапно дернулся, сильно укусив за палец.

– Унеси его, – сухо сказал Олег. – Светлое личико…

– Лисенок, – улыбнулся Сигурд, когда мамка-кормилица унесла наследника Рюрика.

– Змееныш, – угрюмо поправил конунг. – Видал, как он зубы вперед выбросил? Кажется, ты привез мне змею, Сигурд.

3

Конунг русов долго не отпускал Сигурда. Пил густое фряжское вино, щедро угощал гостя, у которого слипались глаза от долгой и трудной дороги. И – слово за слово, намек за намеком – вытянул из него то, что хотел.

– Дорого тебе обошлась клятва, – сокрушенно вздохнул он.

– Я приучаю левую руку к мечу.

– Я найду тебе терпеливого учителя. – Конунг улыбнулся. – А для правой мои оружейники откуют тебе меч с особой рукоятью.

– У меня не сгибаются пальцы. – Сигурд показал. – Нет такой рукояти, чтобы я удержал меч в сече.

Олег долго, внимательно ощупывал сгоревшую ладонь. Ощупывал каждое сухожилие, сгибал омертвевшие пальцы. Было очень больно, но Сигурд терпел.

– То, что я делаю, тебе будут делать каждый день. И ты будешь терпеть, как терпишь сейчас. Мы вернем тебе десницу, но ты не скажешь об этом Рюрику.

– Он не только мой конунг, но и мой приемный отец.

– Твой князь и повелитель – змееныш, которого ты привез. А твой конунг – я. Ты умеешь читать руны?

– Нет. Я знаю глаголицу.

Олег поднялся, принес ларец, открыл его своим ключом. Там хранились свитки, а сверху лежала свернутая в трубку береста. На шнуре, стягивающем ее, висела свинцовая печать.

– Узнаешь знак на печати?

– Это знак князя Рюрика.

– Я получил его послание, когда ты еще был в пути. – Олег развернул свиток, на бересте были глубоко процарапаны рунические знаки. – Здесь сказано, что ты должен безотлучно находиться при княжиче Игоре и безоговорочно подчиняться мне.

– Я повинуюсь, конунг.

– Наши отцы когда-то правили Новгородской землей под рукой Рюрика. Ты не простой воин и даже не боярин. Ты – второй человек после меня.

– Но я отвечаю за княжича Игоря.

– Мы доставим его в тайное место и вернемся вместе в Старую Русу. Это улажено с Рюриком.

– Но я нужен княжичу…

– Ты нужен мне! – повелительно перебил Олег. – Мне нужна твоя десница, твоя отвага, твоя верность и твоя клятва Рюрику.

– Но конунг…

– Мы пойдем на Киев, как только вскроются реки. Там, в Киеве, будет отныне стол великого князя Игоря, только так ты исполнишь волю Рюрика. – Олег захлопнул ларец, отнес его на место. – Ты помнишь клятву? Повтори.

Сигурд медленно повторил клятву, тщательно выговаривая каждое слово. Олег внимательно выслушал ее, долго молчал и неожиданно усмехнулся:

– Рюрик тоже испытывал боль, когда принимал твою роту. Может быть, даже большую боль, чем досталась тебе. Он спешил. Очень спешил, иначе не допустил бы ошибки. У тебя обязательно должны быть внуки, Сигурд. Обязательно. Только они могут разрубить наши узлы.

– Я не понял твоей речи, конунг.

– Пора отдохнуть. Завтра – пиры и бои. А потом я найду тебе знахаря для твоей десницы. Эй, гридни![5] Проводить моего названого брата в опочивальню!

4

На следующий день начались празднества в честь приезда высоких гостей, и тут Сигурд был бессилен: русы чрезвычайно любили веселиться по любому поводу, будь то свадьба или тризна. Хоромы конунга Олега строили славяне по своему образцу: срубовые, трехклетевые, с верхними открытыми сенями. Оттуда был счищен снег, на настил уложены ковры, и полотнища их свешивались через перила на площадь. Центральная часть была предназначена для конунга, его гостей, бояр и приближенных; женщины с княжичем Игорем и мамкой-кормилицей располагались в левом крыле. Перед гостями стояли накрытые столы с яствами на серебряных и золоченых блюдах, было много заморских вин, славянских медов и особо выдержанного пива. Сигурд вырос в аскетической обстановке варяжской дружины – Рюрик не любил пиршеств и жил весьма скромно, – и варварская пышность застолья его смущала. Но Олег был предупредителен и заботлив, гридни – молчаливы и услужливы, знатные русы обращались к гостю с подчеркнутым уважением. Он сидел одесную конунга, на самом почетном месте, но обратил внимание, что кресло ошую Олега оставалось пустым и никто на него не претендовал. «Да, у него же – приемыш, – вспомнил он. – Неужто мальчишку за стол бражничать посадят?..»

Когда все расселись, а гридни наполнили кубки, на площадь вышли воины, встав по четырем сторонам так, что очищенная от снега площадка оказалась в центре. Олег с кубком в руке поднялся с кресла.

– Отважные воины, ваш конунг приветствует вас! – громко сказал он. – Первый кубок я пью за нашего гостя, великого воина и моего названого брата Сигурда! – Он залпом выпил вино и, размахнувшись, бросил тяжелый кубок в центр площади. – Вот награда первому победителю!

– Мне очень лестно, но я питал надежду, что первый кубок ты поднимешь за здравие княжича Игоря, конунг, – тихо заметил Сигурд.

– Чтобы все знали, что единственный сын Рюрика в Старой Русе? – Олег усмехнулся. – Честь – по месту и времени: здесь много новгородцев.

– Прости, конунг, я не подумал.

– Смотри, они пошли! – радостно воскликнул Олег.

Из-за спин воинов с разных сторон площади вышли два отрока в глухих шлемах, скрывавших лица, в одинаковых кольчугах, с учебными мечами. Тот, что появился с левой стороны, был тонок и строен, а шлем его украшали перья, окрашенные в синий цвет – цвет Дома Олега.

– Твой приемыш, конунг? – сообразил Сигурд, припомнив мимолетную встречу на охоте.

– Я сам учил его бою, – с каким-то торжествующим удовольствием промолвил Олег. – Если победит – получит кубок, если проиграет –