Византийская ночь. Славяне во Фракии - Василий Георгиевич Колташов

ней? Она не могла не видеть его! Может быть, ей хотелось не замечать его настойчивый взгляд? «Пусть так! Тогда я вижу ее в последний раз. Никогда больше я не посмотрю в ее сторону».

Ёрш захохотал. Раскрыл большой рот.

– Перун все время был с нами! Вот так мы впервые увидели авар! – закончил фразу Идарий, подняв кулак.

– Молодцы, что живы остались, – сдержанно заметил Деян.

Юный римлянин оторвался от фигур уходящих девочек. «Пускай идет своей дорогой, зазнайка!» – сердито произнес он одному себе. Глаза его увлажнились, а душа переполнилась болью. «Возможно ли, что ты действительно так горячо ее любишь?» – простонало что-то внутри него. Сдавило горло. Он опустил брови и закрыл ладонями лицо, сделав вид, будто чихнул.

Заночевали мальчики на болоте. На рассвете они вернулись в лес прежней дорогой. Воздух был сыр и холоден.

Покидая спящий еще лагерь, Амвросий оглянулся. Думала ли она вчера о нем, как он думал о ней? Ноги мальчика вновь ступали по вязкой болотной почве, а мысли возвращались и возвращались к минувшему вечеру. Она не думала о нем ни вчера, ни прежде, он чувствовал это. Безвестная боль терзала его. Чтобы отвлечься, юный римлянин воскресил в памяти лица людей, прятавшихся на острове. Ему представились старухи и белобородые старики, печально глядящие вниз, женщины с опухшими лицами и взорами, полными печали, дети, напряженно ждущие чего-то каждый миг. «Война принесла нам столько бед!» Могли ли эти люди быть сейчас другими? Их дома сгорели, а хлеб, должный кормить всю зиму, достался врагу. Как могли они не быть тревожны? До мук любви, до забав ли им всем было? Подростки, провожавшие их, полны огня, но все ли они способны понять?

Солнце все сильнее пробивалось сквозь туман.

– Смотрите, еж! Тоже не спит, как мы, – бодро заметил Невзор.

Колючий зверек копошился в листьях. Почувствовав внимание, он попробовал ускользнуть. Идарий остановил его, перекрыв путь палкой. Еж ощетинился еще больше и зашипел. Амвросий понял, что они давно миновали болото и уже продвигаются по лесу. Не было кругом пожелтевших кочек и мутной воды. Тяжелый запах сменился свежестью.

– Оставь его, – сонно прошептал он.

– Что? А! Пусть бежит, змеелов…

Сделали привал.

– Говорят, анты на стороне аваров дерутся. Слышал ты такое? – спросил Невзора Идарий. – Расскажи, что знаешь. Правда это?

Сын медвежатника кивнул:

– Так все и есть! Как Даврит погиб, они в наш край хлынули.

– Отплатим им, придет час, – важно заключил Вторяк.

Идарий вопрошающе взглянул на Амвросия:

– Покажем им нашу пещеру? Чего ты, брат, такой кислый?

– Давай! Дело доброе, – попробовал римлянин ответить бодро.

Отправились. В пути Невзор не переставая вспоминал разные страшные истории о болотных духах. Верил им один Вторяк. То и дело добавлял он свои легенды. Амвросий и Идарий переглядывались. Улыбались насмешливо. Рассказы об превращающихся в блуждающие огоньки упырях или выскакивающих из трясины чертях казались им не слишком правдивыми.

– Небылицы все это! – однажды сказал Идарий, не выдержав.

Невзор расхохотался, а племянник Даврита принялся доказывать правдивость последней истории про коня с пылающей гривой. В такого зверя превращались, по его словам, черти в полнолунье на болоте.

– Да где ты видел таких коней?! – вспылил Амвросий.

– Всеми богами клянусь: каждое слово правда. Искры у него из хвоста были! Так, вот точно так, мне бабка рассказывала. Люди, что жеребца этого поймать хотели, в болоте тонули. Конь их копытами бил, чтоб не спаслись. Так нам злые духи мстят! Если кто за ногу его хватал, словно железа раскаленного касался. Так некоторых с обожженными руками потом и находили.

«Вот выдумки!» – покачал головой Амвросий.

Остановились осмотреть луг. Высокими спелыми травами вставал он за громадами дубов. Тянулось дикое поле от покрытого кустарником холма до каменистого оврага. Лес защищал луг с двух сторон.

– Обходить рискованно будет, – сразу заметил Идарий.

– Надо кому-то на дерево лезть, – прошептал Невзор. – Может, хорваты в траве укрылись? Как еще разглядишь? Кто их знает, собак?

– Давайте я на тот дуб заберусь. С него все как на ладони будет, – предложил Амвросий. Он уже представлял, как важно сообщит товарищам: «Бояться нечего. Все спокойно».

Вторяк и Невзор подсадили приятеля. Он вцепился в толстую старую ветку. Потянулся. Нащупал под ногами новую опору. Вцепился руками в верхние ветви. Полез дальше, все выше и выше. Редкие молодые побеги цеплялись за одежду, иногда ударяли по лицу. Почти с вершины оглядел молодой римлянин дикое поле. Все было спокойно. Лишь ветерок пробегал волнами по живому океана.

– Что там? – услышал он шумный голос Вторяка.

– Тише! – зашипел на него Невзор. Крикнул негромко: – Слазь!

Амвросий еще раз оглядел луг и окрестности. Опасности не было. Осторожно мальчик начал спускаться вниз. Старый сук затрещал под правой ступней. Амвросий молнией вцепился в ближайшую ветвь, смяв пальцами листья. «Удержался!» – выдохнул он. Внизу ждали друзья. От нетерпения Вторяк расхаживал из стороны в сторону. Невзор неотрывно смотрел вверх кривыми глазами. Идарий стоял, прислонившись к дереву. Осталось немного, и Амвросий остановился.

– Как? Можно идти? – спросил его Незвор.

– Можно! – улыбнулся мальчик.

Он попробовал встать одной ногой на молодую ветвь, а другой опереться на толстый сучок. Ничего не вышло. Только одна нога обрела опору. Тогда Амвросий отпустил ветви, на которые опирался и схватился за ствол. Гнилой сук выскочил из-под ноги. Ногти проскрипели по коре. Пальцы не выдержали. Он полетел вниз. Страшная боль прорезала оба запястья. Он почувствовал, как они опухли, и понял, что упал на руки.

20

Сырой снег осыпал богатую юрту Аууркурта. На рассвете полководец кагана прогулялся по лагерю. Охрана сопровождала его поодаль. Позвякивали пластины на длинных доспехах отборных воинов. Замшевые сапоги утопали в мягкой земле.

Войско еще спало. Прохаживались и сидели у костров часовые хорваты в кольчугах или кожаных рубахах. Иные воины имели косы на аварский манер. Отдыхали кони. Чувствуя безопасность, некоторые животные спали лежа. Было тихо, только изредка доносившиеся со стороны леса крики птиц нарушали общий покой.

«Если мы хотим подчинить этот лесной народ, этих склавин, – размышлял Аууркурт, – лучше всего было бы заранее найти среди его вождей надежного друга. Баян ошибся, решив, что Даврит поймет его щедрый подарок – полную власть над племенами взамен на верность. Хотя, быть может, во всем виновен Таяг. Он должен был рассчитать все лучше и не быть столь дерзким с этими горячими глупцами».

Неподалеку от палаток, где помещались византийские послы, полководец заметил фигуру человека в широкой не опоясанной рубахе. Подле него суетились двое невысоких рабов.

«А-а, Гай Пориний, – сказал себе Аууркурт с презрением, – ты рано встаешь,