Запрещенные книги в Берлине - Дейзи Вуд

Это было бы смешно, если бы не было так неприятно. Последний роман Мэдди оборвался по взаимному согласию аж несколько месяцев назад, и она до сих пор не горела желанием начать новые отношения. Но сбежать, скрыться хотя бы ненадолго ей захотелось. Паслён, конечно, блефовал, но одна мысль о том, что хейтеры реально могли узнать ее адрес, повергла девушку в дрожь. А послания с пожеланиями смерти – «Пусть тебя грузовик переедет!», «Пусть тебя растерзает насильник!», «Пусть тебя запытают в научной лаборатории, как бедных гончих» – только приумножили ее страх.

– Я люблю животных, – сказала она Кейт. – У нас в доме всегда были питомцы, пока я не выросла. Как люди могут питать такую ненависть к человеку, с которым никогда не встречались?

– Не знаю, – вздохнула Кейт. – Мы живем в свободной стране. Посмотрите, как она прекрасна, – женщина указала на пейзаж за окном: волнистые поля и парочку лошадей, пощипывавших травку на выгуле, их бледные шкуры красиво мерцали в сумерках. – Когда я росла, детей все еще убивали во Вьетнаме. Мы должны быть очень благодарны за эти дни. И почему люди ополчаются друг на друга?

Мэдди пожала плечами.

– Если бы я знала. В древности людей бросали львам для развлечения, а теперь мы разрываем их на части в социальных сетях.

– А вы не можете игнорировать травлю? – спросила Кейт. – Вы же не обязаны читать все эти злобные комментарии? Не берите в руки свой телефон энное время. Не позволяйте этим идиотам нервировать себя.

– Легко сказать, – пробормотала Мэдди. – Я должна иметь свой профиль, по работе. И, даже если не читаю комментарии, я знаю, что они есть.

Ей оказалось трудно объяснить, как сильно пошатнулась ее уверенность. После этой истории со статьей о зоопарке Мэдди стала опасаться выражать свое мнение и вообще о чем-то писать – из страха перед неизбежной негативной реакцией и неумолимой статистикой, свидетельствовавшей о том, что ее статьи перестали быть такими популярными, как раньше.

– Увы, я отношусь к другому поколению, и для меня все это загадка. – Кейт встала из -за стола. – Пожалуй, пора возвращаться. Вы идете?

– Спасибо, но я еще схожу в вагон для туристов.

Кейт была доброй и хотела как лучше. Но она не сумела понять ее проблему, а совет игнорировать троллей вызвал у Мэдди лишь раздражение.

Ей снова остро захотелось побыть наедине с собой.

И следующие несколько часов – пока поезд грохотал по гористой глухомани Южного Орегона – Мэдди провела, наблюдая из окна во всю стену за сгущением темноты и пытаясь умиротворить себя красотами природы. Не сработало.

Глава пятая

Лос-Анджелес, апрель 2024 г.

Вернувшись в купе, Мэдди довольно скоро заснула и лишь смутно – в мороке мертвецкой дремы – осознала, что Кейт рано поутру сошла с поезда. А когда чуть позже Мэдди полностью пробудилась, место рядом с ней было пустым, но кармашек ее кресла оттягивал шарф всех цветов радуги с приколотой к нему запиской:

«Я успела довязать его в последнюю минуту и хочу, чтобы он был вашим. Оставайтесь сильной, Мэдди: мир все еще – хорошее место, и он нуждается в таких людях, как вы».

Обмотав шарф вокруг шеи, Мэдди уловила слабый аромат сандала и ощутила его нежную теплоту, быстро передавшуюся коже. Каким же ужасным человеком она себя показала – вспылившей и неблагодарной по отношению к доброй женщине, которая всего лишь попыталась ей помочь. Потерев глаза, Мэдди выглянула в окно. Поезд уже достиг калифорнийского побережья, и она потянулась за солнцезащитными очками – обозреть простор искрившейся воды, которую ветер покрывал рябью, превращая в переливчатую серебристую мозаику. На отдельных участках железная дорога так близко подступала к кромке берега, что создавалось впечатление, будто поезд ехал по морю. Океан вздымался и опадал в постоянном движении, зыблясь волнами, гребни которых, ударившись о берег, опрокидывались и брызгали пеной, чтобы снова влиться в буруны. Ритм волн был успокаивающим. Мэдди схватила телефон, чтобы сделать снимки, но тут же отложила его и стала просто любоваться пейзажами.

Время тянулось медленно, без событий. Мэдди приняла душ, почитала книгу, подремала, разгадала кроссворд, сходила с сэндвичем из кафе в вагон для туристов, снова подремала, почитала еще. И – наконец-то! – сошла с поезда в теплую лос-анджелесскую ночь. От вокзала было всего несколько минут езды на автобусе до района Сильвер-Лейк, в котором жили мать с братом. Родители Мэдди развелись, когда ей было десять, а Бену пять. Вскоре после этого их отец снова женился и перебрался на Восточное побережье. Мэдди уже несколько лет ничего не слышала и почти не думала о нем: он не проявил себя хорошим отцом, даже когда был рядом. Мать воспитала двоих детей с помощью своих родителей, и дед для Мэдди значил в сотни раз больше, нежели отец. Внезапно ей жутко захотелось увидеться с ним, и это желание даже затмило традиционное чувство вины за утрату (по ее же милости) регулярной связи с дедом.

Мэдди дошла лишь до середины дорожки, когда входная дверь распахнулась и ей навстречу устремился просиявший Бен.

– Он ждал тебя полтора дня, – сказала Шарон, едва ее дети вошли вместе в дом. – Одному Господу ведомо, почему ты не полетела самолетом и не избавила нас от этой пытки.

– Я тоже рада вас видеть, – крепко приобняла мать Мэдди рукой, другой она обнимала Бена.

Она была дома – с жарким в духовке и неизменным укладом: дедовы часы все также тикали в прихожей, перед плитой по-прежнему лежал свернутым лоскутный коврик, а на обшарпанном кухонном столе стоял кувшин с тюльпанами из сада. Заняв свое обычное место, Мэдди позволила себе расслабиться. Пальцы сразу же нащупали зарубку, которую она из озорства вырезала на краю сиденья в одиннадцать лет (по причинам, до сих пор остававшимся для нее загадкой). И за ужином узнала все последние новости, которыми мать не успевала поделиться с ней во время торопливых телефонных разговоров.

– Я попыталась помочь деду с предсмертной уборкой, – посетовала Шарон, – но у меня, на самом деле, мало свободного времени. И потом… мы доводим друг друга до белого каления. По-моему, он просто не сознает, что меня расстраивают его разговоры о смерти.

– Я навещу его завтра. Посмотрим, может, у меня получится хоть как-то вразумить его, – сказала Мэдди.

– Спасибо. К слову, не пугайся, если он поведет себя малость странно, – предупредила мать.

– Что ты имеешь в виду? – решила уточнить Мэдди, но не успела Шарон пояснить, как Бен поднялся из-за