Последний чекист - Александр Борисович Кердан

Вспомнив это обстоятельство, Сазонов встретился с арестованными «оборотнями» и взял у них письменное объяснение. Они подтвердили, что в «жигулях» с ними находился именно Иенг Манго, он же – Майкл, что обсуждали они с ним вопросы получения взятки за оказанные услуги и высадили его из машины по звонку знакомого гаишника, предупредившего их о «хвосте». Объяснения ментов вместе с копиями фотографий «наружки» Сазонов передал следователю, ведущему дело, пообещав ему, что взяткодатель будет в ближайшее время найден и доставлен к нему.

Конечно, давая такое обещание, Сазонов проявил некоторую самоуверенность, но то, что зовется шестым чувством, подсказывало ему, что, обладая фотографией Майкла, он его вскоре задержит.

По горячему следу Сазонов написал новое техзадание всем службам, разослал им фото и новые приметы взяткодателя и его подруги, и сам стал «рыть землю копытом» еще азартнее, чем прежде, анализируя информацию, поступающую со всех сторон, активизируя свою агентуру и коллег по отделу. Работал, прямо сказать, на износ. Благо домой можно было не торопиться: жена с детьми уехала в ведомственный санаторий. И душа у него была на месте: за прошедший месяц они с Татьяной помирились, и Сазонов наконец-то купил ей новые сапоги. Много ли надо женщине? – Подарок и внимание…

Теперь Сазонов круглые сутки пребывал на службе: днем метался по Москве, отрабатывая поступившие сигналы, а утром и вечером анализировал сводки и даже ночевал в рабочем кабинете.

И результат не замедлил себя проявить.

«Наружка» сначала вышла на след Анны – подруги Майкла. Удалось зафиксировать номер такси, в которое она села у одного из магазинов, а по нему выйти на таксопарк, куда сразу и отправился Сазонов. В таксопарке ему сообщили, что автомобиль сдан в аренду одной иностранке и по первому же звонку предоставляется ей в распоряжение хоть на целый день. Это сообщение ничуть не удивило Сазонова: многие московские таксопарки подобным образом сводили концы с концами. Он выяснил фамилию водителя такси и поговорил с ним с глазу на глаз. Водитель сначала на контакт не шел – не хотел подставлять дорогую клиентку, но когда Сазонов предъявил ему конторские корочки, делая упор на то, что отказ будет расценен, как содействие иностранной разведке, быстро согласился сотрудничать, пообещал сразу же позвонить Сазонову, как только получит очередной вызов от Анны, и не замечать за собой «хвост». Поводив такси несколько дней по Москве, «наружка» выяснила адрес, по которому Анна снимала квартиру. А еще спустя день по этому адресу зафиксировали и неуловимого Майкла. Выяснили, что офис его торговой компании расположен прямо в камбоджийском посольстве. Майкл постоянно работает там и там же имеет жилье, выходит в город очень редко, поэтому коллеги из техподдержки и не могли его так долго разыскать и выставить за ним наружное наблюдение.

Сазонов удовлетворенно потер ладонь о ладонь и пошел к начальнику с докладом. Виктор Леонардович взбодрился, как будто это он лично разыскал взяткодателя, и отдал указание – брать немедленно!

Взяли Майкла и Анну на следующий день после того, как они вышли из посольства и сели в такси. Взяли их без шума и пыли, соблюдая все правила конспирации: внезапно заблокировали движение служебными автомобилями, быстро пересадили задержанных из такси в одну из машин. В случаях подобных захватов консульских работников страны, чьих граждан задерживали, предварительно не извещали. Так же не требовался для подобной операции и адвокат. Задержанных сразу доставили в Лефортово. Развели по разным допросным. Стали беседовать.

Поначалу разговор ни с Майклом, ни с Анной не складывался. Они завели вечную песню задержанных иностранцев – моя твоя не понимай!

– Как же так, господин Иенг, вы – филолог-русист с высшим образованием и по-русски не понимаете? – с улыбкой вопрошал Сазонов.

Майкл только головой в разные стороны мотал: мол, ни бельмеса не понимаю, требую представителя посольства.

– Ну, ладно, посидите пока, подумайте, сейчас я для вас персонального переводчика вызову… – Сазонов прошел в соседнюю допросную, где следователь пытался разговорить Анну.

Та тоже только головой мотала: я – не я, по-русски не говорю, не понимаю ничего, и тоже требовала вызвать дипломата ее страны.

Сазонов обошел Анну со всех сторон с видом цыгана, разглядывающего сноровистую кобылку, хмыкнул да так противно, что самому стало тошно, и мерзостным голоском прогнусавил:

– А что, классная телка! А ну-ка, Юра, выйди, попытай ее ухажера… А я с нею уединюсь и займусь по полной программе… Что ж такие эротические мощности без дела простаивать будут…

Тут Анна и заверещала по-русски:

– Не хочу, не можете, это нельзя, права не имеете… А-а-а-а, я буду на вас жаловаться в прокуратуру!

– О! – обрадовался Сазонов, – так вы, барышня, оказывается, все хорошо понимаете и даже нюансы типа «уединюсь и по полной программе» растолковать можете… Ну что, будем сотрудничать?

– Да, будем! Дайте мне с Майклом переговорить три минуты… Я его уговорю…

Майкл в самом деле после разговора с Анной перестал упираться и написал чистосердечное признание, к вящей радости и Сазонова, и следователя. Казалось бы, безнадежное дело, которое сначала было переквалифицировано из контрабанды в незаконные валютные операции, а затем в дачу и получение взятки должностными лицами органов МВД, неожиданно легко сдвинулось с места.

Довольным результатами работы остался и Виктор Леонардович.

Он сдержанно похвалил Сазонова:

– Ну, вот, Михаил Иванович, можешь ведь, когда захочешь! – и не отказался поучаствовать в небольшом сабантуе по поводу ареста главного взяткодателя, устроенном вечерком в их служебном кабинете. Благо Николай вернулся из Сочи, хотя и с отрицательным результатом по поводу пребывания там Майкла, но с сеткой мандаринов и двумя бутылками абхазской чачи, пахнущей дурно, но по мозгам бьющей хорошо. А именно это ударное качество серому веществу оперов для разрядки и необходимо.

4

Майкл оказался парнем не только симпатичным и понятливым, но и весьма прагматичным. Его отец – камбоджийский дипломат – и мать – профессор ведущего университета – дали сыну блестящее образование. Он отличался редкой начитанностью и широтой кругозора, умел быстро ориентироваться в обстановке и делать из нее правильные выводы. После нескольких доверительных бесед со следователем из Конторы Майкл вдруг заявил о готовности долговременно сотрудничать с российскими спецслужбами на взаимовыгодной основе при условии, конечно, облегчения его теперешней участи. Следователь сообщил об этом желании Сазонову, а тот – дальше по команде.

Виктор Леонардович, выслушав Сазонова, отправил его в управление контрразведки:

– Сообщи коллегам. Вдруг их это заинтересует…

– Есть сообщить коллегам! – нарочито звонко прищелкнул каблуками Сазонов. Знал ведь, что то, чему учили в сержантской учебке, в Конторе при общении руководителей с подчиненными не приветствуется, но, коль скоро и сам вышел из «сапог» и начальник оттуда же, иногда, дурачась, позволял себе вспомнить строевые приемы.

Но Виктор Леонардович, обычно на такие шалости внимания не обращавший, на этот раз урезонил:

– Давай, Михаил Иванович, без этого солдафонства. Мы не на плацу, да и сапоги нам не к лицу… – улыбнулся начальник нечаянно родившейся у него рифме.

– Есть без солдафонства! – усмехнулся Сазонов, не замечавший прежде у начальника тяги к стихоплетству.

Перекатывая в мозгу родившийся у Виктора Леонардовича слоган, Сазонов отправился к контрразведчикам, а они удивили его своей реакцией на предложение передать им Майкла:

– Не нужен нам твой Манго! Еще мы с уголовниками и контрабандистами не связывались! – так, не мудрствуя лукаво, ответили коллеги-контрразведчики на совет Сазонова присмотреться к Майклу повнимательней.

– Да вы что, мужики? Потенциальный агент, молодой, грамотный – ценный кадр, сам, можно сказать, в руки идет… Посмотрите только, из каких кругов вышел, какими семейными связями, немереными возможностями получения информации он обладает…

– Иди, иди, Михаил Иванович, не мешай работать… Мы со своими агентами как-нибудь сами разберемся…

Сазонов пожал плечами, мол, дело ваше – не понимаете привалившего счастья, и поехал в Лефортово к Майклу.

По дороге продолжал размышлять, почему контрразведчики отказались от «ценного кадра»: «Может быть, бывшие контрабандисты, в самом деле, не представляют теперь для контрразведки никакого оперативного интереса?.. А может, просто профессиональная ревность равная гордыне: дескать, не мы этого кадра раздобыли, а от вас никакая помощь нам не требуется, мы и сами с усами».

В Лефортово у него состоялся долгий разговор с Майклом. Приложив все дипломатические способности и навыки партийно-политической работы с личным составом, Сазонов постарался втолковать потенциальному агенту, что его разносторонней личностью