«Химия и жизнь». Беллетристика. 1995-2004 - Юрий Романович Охлопков

— С кем?

— Со всеми. И что насчет той бостонской группы? За кого они?

— Их опасаться нечего, по крайней мере сейчас. Я говорил с их человеком.

— Вейном, и он сказал, что никто не может на самом деле изменить ход истории, но каждый может убедить себя, что это ему удалось.

Половски усмехнулся и взглянул на Босуорта.

— Да? Слышишь, малец? Ну, пусть и дальше так думают. Пока они считают, что это невозможно, они ни во что не будут вмешиваться. А как они объясняют то, что мы обнаружили Шестерку и группу «К»? Или думают, что это тоже плод нашего воображения?

Ред медленно прошелся по комнате.

— Ну, им пришлось признать, что Шестерка действительно существует. У них сейчас гостят двое оттуда. — Он сокрушенно покачал головой. — С одним я проработал много лет, когда был в службе контроля за сетью. Я уж начал думать, есть ли в правительстве хоть один человек, который действительно работает на правительство?

— Что мы с ними будем делать?

— Пока ничего. Мы союзники в поисках «ОСФК». Все в свое время.

— А как же с дальней перспективой?

— Дальняя перспектива — только для тех, кто до нее доживет. А это означает, что надо пережить группу «К» — ребят из общества имени Кегле. Я думаю, Женевьева Вейл чувствовала бы себя с ними как дома. Вот дьяволы…

— Он махнул рукой. — Чего стоила одна эта Говард, которую они к нам подослали.

Он вспомнил, как эта женщина покончила с собой. Какая глупость! Нелепый фанатизм. Как могут люди дойти до того, чтобы считать такие вещи разумными?

— Ну что ж… — Ред снова потянулся. — Я, пожалуй, прилягу. Если только найду, где, — добавил он с намеком.

Половски ткнул большим пальцем в потолок.

— А почему бы тебе не попробовать наверху? Там есть прекрасная теплая постель.

Ред сердито покосился на него.

— Думай, что говоришь, Уолт. Твои родители потратили слишком много денег, чтобы выправить тебе прикус, жалко будет, если я его опять попорчу.

Половски мотнул головой.

— Да нет, её же там нет. Она около полвторого ночи отправилась в «Кеннисон Демографикс». Он хотел, чтобы она проверила архитектуру мегавируса, которого собирается запустить в его базу данных.

Ред нахмурился и взглянул в сторону завешенного окна.

— Пошла к нему? Так поздно?

— Надо было подождать, пока разойдется Ночная Смена.

— Не надо было ей ходить.

— Почему? Ведь в этом деле Кеннисон на нашей стороне, разве нет?

— Все равно мне это не нравится.

— Ревнуешь?

Ред бросил на него свирепый взгляд, отошел к окну и снова чуть раздвинул занавески.

— Поехать мне, что ли, туда?

— Да брось. Может, она уже вернулась, пока мы спали. Да она все равно бы к нам не заглянула.

⠀⠀

Жилище Кеннисона было освещено каким-то мерцающим светом, словно где-то горело пламя. Холодное пламя, не дающее тепла, и пахло там как будто остывшей золой. Сара остановилась в дверях, поняв, что не может сделать ни шагу дальше, несмотря на то что его рука настойчиво давила ей на спину. Казалось, вот-вот произойдет что-то сверхъестественное — в давно забытом прямом значении слова. Что Кеннисон — не кто иной, как Дьявол, а она стоит у входа в преисподнюю и, как только войдет, ощутит весь жар адского пламени.

Кеннисон подтолкнул её сзади, и она неуверенно шагнула в мерцающий полумрак.

Перед ней была самая обыкновенная комната, только освещена она была каким-то странным светом из невидимого источника. Сара огляделась. Вид у комнаты был нежилой, но это естественно, ведь Кеннисон и в самом деле здесь не жил. Тем не менее она ожидала увидеть здесь хоть что-то личное: фотографию, книгу, еще что-нибудь. Однако все казалось голым, безымянным, не видно было и намека на что-то человеческое. Только у окна стояли какие-то электронные устройства и к стеклам были прилеплены маленькие механические паучки, чтобы глушить звуковые колебания. Однако ощущение сверхъестественности всего происходящего её по-прежнему не покидало.

Кеннисон запер за собой дверь, прислонился к ней и сделал глубокий выдох.

— Вот. Теперь мы в безопасности.

Только тут Сара увидела то, что до сих пор скрывала дверь, и у нее перехватило дыхание. Она невольно сделала шаг вперед, чтобы лучше это разглядеть.

Там был алтарь.

На извитой медной подставке стояли в ряд ритуальные свечи в чашечках из красного и синего стекла. Все свечи были зажжены, и огоньки их плясали в чашечках, бросая на стену и потолок дрожащие разноцветные отсветы — это и был источник того мерцающего света, который создавал ощущение холодного пламени.

Над свечами висела на стене фотография круглолицей белой женщины со смеющимися глазами. Радужные пятна света от свечей окружали её разноцветным ореолом. По обе стороны от фотографии стояли вазы с пышными букетами цветов, отчасти уже увядающих. В маленькой почерневшей чашечке перед фотографией виднелись остатки сожженных благовоний.

«Боже милосердный, — подумала она, — куда я попала?»

Она резко обернулась и увидела, что Кеннисон все еще стоит, прислонившись к двери, ссутулившись и понурив голову. Он не двигался с места. Сара попятилась и задела ногой кофейный столик. Кеннисон встрепенулся. В глазах у него стояли слезы. Он был похож на маленького ребенка.

— Все, — жалобно сказал он. — Уже ничего не осталось. — Он зажмурился и стиснул кулаки. — Но мы его заставим, — продолжал он почти нормальным голосом. — Я знаю как. Тебе… тебе будет нелегко, но это стоит того. Ты увидишь. Ты поймешь.

Это был спокойный, размеренный голос маньяка. Он двинулся к ней.

Сара ничего не понимала, да и не хотела понимать. Она мгновенно обежала кофейный столик и остановилась по другую его сторону, готовая броситься к двери. Но Кеннисон с неожиданной легкостью перепрыгнул через столик и отрезал ей путь.

— Нет, сестренка. Так не пойдет. Если ты мне поможешь, тебе будет не очень больно.

— Я вам не сестренка! — крикнула она. Он протянул к ней руки, но она попятилась к дивану. — Что с вами? — «Главное — чтобы он не мог меня схватить». Она вспомнила, какие сильные у него руки.

— Тебе страшно? — спросил он, с какой-то странной усмешкой. — Это хорошо. Я защищу тебя.

— Страшно? — Она схватилась за подлокотник дивана и подвинула его вперед, чтобы загородиться. — Конечно, страшно, черт возьми! — Она запустила в него диванной подушкой, но он отшвырнул её в сторону. Что бы еще в него бросить?

Сара метнулась влево, к окну, и провела обеими руками по стеклу. Механические паучки посыпались на ковер, продолжая плясать и дергаться. Она набрала полные