Старатели - Ариэль Джаникян

– Черт возьми, если мы выживем, я бы на месте этих Берри набил тебе золотом все карманы, – сказал носильщик. – Ну и нахальный парень, везти с собой в Клондайк такую красотку. Тебе надо было остаться дома.

– Остаться дома? – взвилась Элис. Тут океан обрушился на иллюминатор, огонек в лампе дрогнул и потух. – Ни за что на свете!

Теперь они ею восхищались. Даже смотрели на нее с каким-то благоговением. В этом помещении только она одна светилась надеждой. «Берта» снова накренилась, ноги окатила ледяная вода.

– Господи, – простонал один из помощников кока, когда на мгновение его подбросило на стуле.

Все схватились за стол, который был прикручен к полу. Расставленные в стороны руки образовали аккуратный круг. Это походило на спиритический сеанс, будто они собрались вызывать духов. Может, своих собственных.

На прощанье мужчины дали Элис стакан бренди. Каждый отлил немного из своей фляги. Она взяла стакан и пошла на ощупь, выставив вперед свободную руку. Через несколько шагов она ударилась о стену, но корабль тут же выпрямился. Мимо ее ботинка проплыл бурый комок – утонувшая крыса. Элис двинулась дальше. Вода была черная: в прошлый рейс на судне перевозили уголь. Она старалась делать большие шаги, не зная, куда ставит ногу.

– Ваша сестра уже час стучит в стену, – сказала Жанетт.

– А вы что?

– Она стучит не мне.

Над койкой раздался мерный стук. Элис ответила. Этель постучала снова. И так до наступления дня.

14

Когда после океанского хаоса они наконец прибыли в Дайи, казалось, что континент принимает их с распростертыми объятиями. Узкая бухта захватила их и притянула к берегу. Нос корабля взмыл над гребнем волны, затем снова рухнул вниз, да так, что перехватило дыхание. Элис вслед за Кларенсом, Фрэнком и Этель поднялась на палубу. Она была вся в синяках, ее трясло, но при виде земли она почувствовала облегчение. Ветер трепал им волосы. Элис поцеловала Этель в мягкую щеку – медленно, как никогда раньше не целовала. Воздух кололся невидимыми льдинками. Небо затянули серые облака. Холмы пестрели вырубками, словно лоскутное одеяло. Зданий было совсем немного: пара-тройка магазинов, несколько гостиниц, отдельные частные дома и выцветшие палатки, сгрудившиеся в низине входами друг к другу, будто стараясь оградиться от всего, что их окружало. На окраине городка стояло еще больше палаток, рядом были свалены кучи бревен. Издалека можно было разглядеть ездовых собак в загонах и измученных лошадей, время от времени пускавшихся трусцой вдоль низкого деревянного забора.

Якорь упал в воду. Вскоре капитан корабля, Мак, прежде занятый другими делами, стал торопить пассажиров с высадкой, расхаживая по палубе. Пристани в Дайи не было. Перевозить вещи нужно было на плотах и лодках. Собаки, которые всю дорогу скулили, теперь, почувствовав свободу, вдруг стали испуганно прижиматься к ногам хозяев и лизать им руки. Лошадей стаскивали с корабля и заставляли плыть, а они громко ржали, били копытами и трясли головами. Палуба полнилась их теплым запахом, и стоило держаться от них подальше, чтобы не ляг нули. Кларенс сказал, что в прошлом году на корабле самую нижнюю палубу затопило на пять футов и все мелкие животные утонули, мохнатые трупы собак плавали под самыми крышами их клеток. Так что это путешествие, можно сказать, прошло гладко. Правда, Кларенс знал эти края лучше многих и говорил всем, кто был готов его слушать: «Собаки выживут, а вот лошади не созданы для здешнего климата. Считайте, они уже умерли».

Пришлось сделать не один заход, но наконец они справились со всем багажом. На берегу выстроилась целая батарея из ящиков и мешков. Элис и Этель уже заговорили об ужине: что лучше, заказать стол в гостинице или приготовить еду самим? Вдруг молодой парень, перекладывавший свои вещи, увидел, что стоит по щиколотку в воде.

– Господи! – закричал он.

Все сразу поняли, что это значит. Капитан ошибся. Он высадил их на берег во время отлива, а теперь море возвращалось назад. Всему багажу, всем припасам для путешествия, сложенным у самой воды, угрожала опасность.

По толпе прокатился возмущенный ропот, но времени злиться не было. Каждый мужчина должен был оттащить от воды тысячу фунтов провизии быстрее, чем припасы настигнет надвигающийся прилив.

На берегу, неторопливо вышагивая по песку и выкрикивая стоимость своих услуг, появилась группа носильщиков – в основном индейцы и горстка белых.

Элис, замершая на месте, вздрогнула, когда чья-то рука толкнула ее в спину, – это Кларенс подгонял их с Этель вверх по песчаному холму, прочь с дороги.

– Мы не можем помочь? – спросила Элис.

Но даже человек таких передовых взглядов, как Кларенс, взявший с собой жену и ее сестру, не готов был заставить женщин таскать ящики.

Тем временем среди морских брызг разыгрывалась греческая трагедия. У самой воды на бледно-желтом песке было свалено не меньше сотни мешков. Люди потратили на их содержимое все свои сбережения, брали деньги у своих семей. Топоры, кирки, мука, дорогостоящий сахар, бобы и соленое сало, меховые шубы, парусина для палаток. Если волны доберутся до этих запасов, все пропало. Смертные суетились под голубыми ледниками. Ветер разносил стенания хора.

Вдруг Этель вскрикнула и схватила Элис за руку:

– Смотри, это Джим! Как хорошо, что Кларенс его нашел. Носильщики всегда встречают корабль, но мы не знали, будет ли он с ними.

Джим был героем «дорожных баек», тем тлинкитом, который два года назад перенес вещи Кларенса и Этель через Чилкут во время их свадебного путешествия. Элис посмотрела на Джима. Было так здорово наконец увидеть того, о ком она столько слышала. Джим, в полном соответствии с рассказами Кларенса, поднимал мешок муки, самый тяжелый в багаже Берри, с таким видом, будто он совсем ничего не весил.

Вскоре настроение в их группе изменилось. Стало ясно, что для них опасность миновала: Кларенс, Фрэнк и Джим успеют спасти все вещи. Кому-то повезло меньше. Люди, которые путешествовали в одиночку и не могли заплатить носильщикам, были обречены.

Элис не могла отвести взгляд от молодого человека с грязными светлыми волосами до самых плеч. Он словно обезумел. Низко согнувшись, он тащил по песку один из своих ящиков. Потом обернулся и посмотрел на оставленные позади мешки. Бросил ящик. Взял один из мешков, закинул за спину, засомневался и вместо него взял другой. Тут его нога подвернулась на песке, и он медленно, нелепо свалился на бок. Он не закричал, только улыбнулся полуулыбкой, полной тихого ужаса.

Из суматохи вынырнул Кларенс и кинул