Старатели - Ариэль Джаникян

к их ногам скатанную парусиновую палатку. Следом появился Джим с бобами и сушеными яблоками. Он кивнул Этель в знак приветствия. Потом подошел Фрэнк, бросил на кучу вещей ледоруб. Он отер пот со лба и проследил за взглядом Элис, все еще смотревшей на светловолосого мужчину.

– Целый год строишь планы, – сказал Фрэнк. – Готовишься не хуже других парней. А потом вам дают стартовый выстрел, и именно тебе в зад прилетает дробина.

– Мне так его жаль, – сказала Элис.

– Лучше уж так, – ответил Фрэнк. – Мы могли бы ему помочь, но это все равно что помогать забраться в клетку со львом. Сегодня он потеряет только деньги и чувство собственного достоинства.

Через два часа все было кончено. Ящики, оторванные от земли приливом, раскачивались на волнах. По мешкам с зерном расползались темные пятна. Высушенный лук на глазах снова впитывал воду. Топор, брошенный кем-то в неразберихе, медленно погружался в песок.

С неба повалил колючий снег. Носильщики, довольные тем, как прошел день, собрались вместе. Джим с уверенным видом расхаживал по берегу, то и дело вступая в разговоры.

Дневной свет постепенно иссякал, впитываясь в рыхлый песок. Берег начал пустеть. В этом краю победителей ждала та же убогая жизнь, что и побежденных. Город был так юн, что в нем еще не было фонарей, но окна домов все же светились гостеприимным светом.

Сестры уходили с берега одними из последних – Кларенс велел им подождать, пока он не найдет приличного места для ночлега. На берегу оставался только экипаж «Берты», моряки сидели вокруг костра, в котором, среди прочего, горели обломки вскрытых и выпотрошенных ящиков. Наконец Элис и Этель услышали свист Кларенса, означавший, что можно идти, и тут мимо, не заметив их, прошел Джим, он появился из просвета между двумя темными зданиями и двинулся вниз по холму, на ходу доставая трубку из жилетного кармана. К удивлению Элис, оказалось, что носильщик направляется к капитану «Берты» – тот, проявив истинную силу духа, оставил свой корабль, чтобы присоединиться к ужину у огня.

Этель уже начала подниматься по берегу, и Элис неохотно сделала несколько быстрых шагов, чтобы ее догнать.

Но тут она услышала у себя за спиной, как Джим с капитаном обмениваются радостными приветствиями. Элис обернулась. Джим опустился на песок рядом с капитаном и протянул ему полуоткрытый кожаный кошелек. Элис замерла на месте. Она никак не могла взять в толк, что все это значит. Джим так ее и не заметил, зато заметил капитан. Взяв кошелек, он обвел берег внимательным взглядом и увидел, что она на них смотрит. В его глазах читалась такая угроза, что Элис тут же отвернулась и пошла прочь. Какие дела могли быть у носильщика Кларенса с капитаном Маком? Но когда она отважилась обернуться в последний раз, они просто оживленно беседовали. Капитан, расслабленно покуривая трубку, указал на раскиданные по берегу остатки загубленных припасов и рассмеялся.

15

В отеле «Дайи», представлявшем собой лачугу с роскошной вывеской, Элис сказала Этель:

– Не поверишь, что я только что видела.

И она рассказала ей о капитане и Джиме.

Они были в холле не одни. Рассказ Элис услышал мужчина в кресле у очага, с головы до ног закутанный в шубу из бурого меха.

– А почему, по-вашему, капитан высадил нас во время отлива? – мрачно спросил он.

Этель и Элис его не поняли.

– Носильщики так зарабатывают, – презрительно сплюнул он. – Благодаря капитану Маку. Ты только что видела, как они дают ему его долю.

Вошел Кларенс, впустив внутрь холод снаружи.

– Послушай-ка, – сказала Элис.

Но когда она пересказала Кларенсу все, что видела, тот отмахнулся – дескать, это просто чушь.

Мужчина в шубе пожал плечами, встал и пошел к койкам на втором этаже, показывая, что не собирается тратить время на споры с Кларенсом.

Кларенс протянул к огню закоченевшие бледные руки, и Элис, дав ему время отогреться, снова вернулась к разговору:

– Кларенс, как ты не понимаешь? Ты разве не видишь, что это сговор?

Кларенс только хмыкнул.

– Но послушай, – не отступала она, все больше волнуясь, – я же сама видела, как Джим отдал капитану деньги.

– Джим с капитаном давно знакомы. Я уверен, у них про сто есть какое-то общее дело.

Элис хотела было и дальше настаивать на своем, но не решилась. Увидев, что она замялась, Кларенс смягчился.

– Когда я потерял ферму в Кингсбурге, – сказал он, – все вокруг надо мной смеялись. У меня не было денег ни на еду, ни на одежду. Я выглядел просто кошмарно. От меня несло хуже, чем от собак. Я был хорошим человеком. Умным. Работящим. Но никто этого не видел. Теперь я стараюсь относиться к людям так, как ко мне самому никогда не относились. Я сужу людей по их нраву. Внешний вид меня не волнует. Наверное, Джим кажется тебе совсем чужим. Да и капитан Мак не похож на жителей Сельмы. Но нельзя судить о нравственности человека по тому, насколько у него лощеные манеры.

Кларенс взглянул на нее с видом доброжелательного наставника. Как и мужчина в шубе, он хотел преподать ей урок. Но Элис возмущенно пробормотала:

– Ошибаешься. Я такая же, как и ты. Я тоже не сужу о людях по внешнему виду.

16

На следующий день на рассвете они впрягли четырнадцать отличных собак в пару купленных Кларенсом саней. Из лесной чащи они выехали на узкую заснеженную дорогу и лихо пре одолели первые легкие мили, отделявшие их от Доусон-Сити, центра золотых приисков и волшебного края двухэтажных домов и магазинов.

В упряжке было пять маламутов из Дайи и девять собак, приехавших с ними из Сельмы. Первыми санями правил Джим. Вторыми – Кларенс и Фрэнк. Среди мешков с припасами сидела Этель. Она предпочла бы идти пешком, но ее ожившее лицо все равно светилось от радости. Ей нравился снег, летящий в лицо. Сначала она держала в руке кнут, но потом отдала его Кларенсу: пусть она и знала, как с ним обращаться, но сейчас стоило поберечься. Элис бежала, путаясь в тяжелых юбках, то и дело рискуя отстать. Другие путешественники провожали их взглядами, полными тоски и отчаяния. Берри снарядились значительно лучше многих, на некоторых был только один слой шерстяной одежды, и они уже начинали замерзать.

На привале они поджарили свинину и оладьи на маленькой металлической печке. Собакам дали сушеной рыбы, но несчастных животных намеренно не кормили досыта, голодные они лучше слушались и бежали быстрее.

На следующий день дорога стала круче, а сильный ветер так и норовил сдуть их