Кардинал. Роман о любви и власти - Элисон Уэйр

– Это будет вечный памятник мне, лучше любой гробницы, – сказал он Тому. – Но когда придет время, Ипсвич воздвигнет более величественный монумент вам, мой мальчик. Слышал, вы прекрасно проявляете себя при дворе. Я всегда говорил, вы далеко пойдете.

– Все благодаря вам, дядя, – отозвался Том.

– Да, и я доволен собой, сумел разглядеть ваш потенциал. Матушка так гордилась вами, упокой Господь ее душу. – Он смахнул слезу.

Том двигался сквозь толпу гостей. Некоторых людей он узнавал, вспоминал по старым дням в таверне, среди них был и Эдвард Винтер, который обнял его исхудалыми руками. Старик выглядел так, будто ему лет сто.

– Иди познакомься с моим кузеном.

Нетвердыми шагами, спотыкаясь, он повел Тома через комнату к группе увлеченных беседой людей, подергал за рукав одного высокого мужчину в одежде священника.

Когда тот обернулся, Том сразу узнал его и воскликнул:

– Томас Ларк! Я и не мечтал встретить вас здесь!

Отец Ларк улыбнулся:

– А я надеялся вас увидеть, Том.

– Разумеется, вы знаете, семья Томаса происходит из Норфолка, – объяснил Винтер. – У них есть дома в Тетфорде и Ярмуте. Они гораздо знатнее меня! Я всего лишь бедный родственник. – Старик усмехнулся. – Но как приятно видеть некоторых из них здесь сегодня.

– Я встречался с вашей матушкой всего несколько раз, но она всегда была очень добра и гостеприимна, – сказал отец Ларк. – Простите мою неучтивость. Позвольте представить вам моих родных.

Том поприветствовал братьев Ларка, но его глаза были прикованы к единственной женщине в группе.

Лет двадцати, стройная, в черном платье, с руками как у ребенка, блестящие каштановые волосы распущены, что свидетельствовало о ее девственности. У нее было милое лицо, сияющие голубые глаза, мягкие губы и чуть вздернутый нос. С такой внешностью удивительно, что ее до сих пор никто не взял замуж. Господи, если бы он не дал обетов… Том не мог оторвать взгляда от этой девушки; в ее голубых глазах читались мудрость и доброта… и очарование. Он едва сознавал, что Ларк представляет ему незнакомку.

– Отец Уолси, это моя сестра Джоан.

Вспомнив о хороших манерах, Том улыбнулся ей. Разговор возобновился. Время от времени Том украдкой косился на девушку и вскоре заметил, что она тоже смотрит на него с плохо скрываемым интересом. Когда ее брат отошел, чтобы пообщаться с другими скорбящими, Том бочком придвинулся к Джоан:

– Принести вам еще эля или какое-нибудь угощение, мистрис[8] Ларк?

Ему понравилось, как она встретилась с ним взглядом – не дерзко, но с теплотой.

– Нет, благодарю вас, отец. – Голос у нее был мелодичный, как колокольчик. – Вы тоже капеллан короля?

Том подозревал, что она, вероятно, слегка благоговеет перед ним.

– Да, – ответил он. – Есть у меня такая привилегия.

Вдруг Джоан рассмеялась:

– Ну, с этим можно поспорить, судя по тому, что я слышала! – (Значит, не благоговеет.) – Этот старый скряга чуть не до полусмерти уморил нас своими налогами.

Том опешил от такой прямоты.

– Вы не должны плохо говорить о короле. Некоторые считают его вторым Соломоном за мудрость.

– Я говорю, что думаю, – бесстрашно возразила девушка, но так мило, что Том не мог сердиться на нее.

Джоан было любопытно узнать о жизни при дворе, и Том с готовностью отвечал на все вопросы, желая продлить удовольствие от общения с ней. Вскоре они уже рассказывали друг другу о себе. Ее отец, сообщила Джоан, скотовод и фермер, два раза был мэром Тетфорда. Семья с давних времен живет в Норфолке. Том чувствовал себя в обществе Джоан необыкновенно комфортно, вероятно, потому, что они вышли из одной среды. С ней было легко говорить. И никогда еще Тома не влекло к женщине с такой силой.

Наконец он, собравшись с духом, задал вопрос, который его очень волновал:

– Вы помолвлены, мистрис Ларк?

Она обворожительно улыбнулась:

– Нет, отец. Ко мне сватались, но мой отец посчитал, что они недостаточно хороши.

Ни один мужчина не будет достоин вас.

– Могу представить, как они выстраиваются в очередь! – Том улыбнулся. – Вы очень красивы.

Джоан засмеялась:

– А вы льстец, отче.

– Я говорю от всего сердца, – заверил ее Том.

– Вы должны приехать к нам в Ярмут, – сказала Джоан, и в ее глазах можно было прочесть больше чем просто вежливое приглашение.

– Обязательно, – пообещал Том, сжимая ее руки.

От одного прикосновения к коже этой девушки у него закружилась голова. И после этого он заставил себя отойти от Джоан, понимая, что должен общаться и с другими скорбящими.

* * *

Оставшись один в своей комнате под самой крышей, Том непрестанно думал о Джоан Ларк. Никогда еще он не желал женщину так сильно. Возможно ли, чтобы мужчина средних лет вроде него, в котором, вероятно, уже высохли все жизненные соки, влюбился с первого взгляда?

Он разделся, сложил одежду и натянул ночную рубашку. Даже если это любовь, он дал обет целомудрия, тут ничего не поделать. И все же его неудержимо влекла и волновала мысль: неужели Джоан испытывает к нему такие же чувства? Осмелится ли он открыться ей? Нет! – одернул себя Том. Никакой мужчина в здравом уме не решится на такое.

Но правда состояла в том, что он не мог заглушить своих чувств. Вот оно, понял Том, то самое безумие, о котором пишут поэты, та самая всепоглощающая страсть к объекту своего желания. То, что он вообще размышлял, а не ввязаться ли ему в любовную интригу, шло наперекор всем доводам разума, ведь эта история могла перечеркнуть все, ради чего он столько трудился. Мог разразиться скандал, а Том провел уже достаточно времени при дворе, чтобы знать: те, кто завидовал его успехам, не преминут воспользоваться любой обнаружившейся в нем слабостью, а этого он допустить не мог, ведь ему так долго пришлось ждать случая, чтобы попасть туда, где он оказался сейчас, и наслаждаться своим положением. И все же, когда он спросил себя, чего хочет больше – любви или власти, в тот момент ответ был: любви. И не просто какой-то абстрактной, а любви прекрасной, восхитительной, фатально обворожительной Джоан Ларк!

Забравшись под одеяло и задув свечу, Том напомнил себе, что, вообще-то, приехал в Ипсвич на похороны матери и по одной этой причине ему не следует предаваться плотским мыслям. К тому же он священник, ему не пристало даже думать о любви, особенно потому, что из этого ничего не могло выйти. Брак вне вопроса, так что он мог предложить Джоан? Ничего, кроме позора!

Нет, сказал себе Том, поворачиваясь лицом к стене, он