Кардинал. Роман о любви и власти - Элисон Уэйр

– Естественно, ведь ваша милость превосходит мудростью всех простых смертных, – заметил Том.

– Клянусь святым Георгием, вы говорите правду! – отозвался Гарри, приобнимая Тома за плечи.

* * *

– Сегодня мои советники были в затруднении, – недовольно фыркнув, сказал король и жестом пригласил Тома сесть; они встретились в его кабинете, чтобы обсудить грядущие похороны, но Гарри, похоже, был больше расположен брюзжать. – Отец оставил мне с избытком полную казну.

Это верно. Мало кому из королей довелось начинать свое правление, имея такое внушительное состояние.

– У меня есть масса планов, как потратить это наследство! – Глаза короля засветились. – Я хочу сделать свой двор самым великолепным в христианском мире. И хочу покорить Францию, которая по праву моя. Отец противился этой идее, но я знаю, что могу привести свой народ к победе, и я не позволю, чтобы седобородые старцы из Совета разубеждали меня.

Сердце Тома упало. Меньше всего Англии была нужна война, которая истощит ее ресурсы.

– Ваша милость, – мягко начал он, – ваш отец оставил это королевство сильным, богатым и мирным после десятков лет междоусобных распрей. Зачем тратить деньги на новую войну?

Гарри вперил в него стальной взгляд:

– Вы такой же, как они, Томас. Но когда меня коронуют в Реймсе, я припомню всем вам, как вы пытались отговорить меня. Я больше не потерплю возражений.

Том знал, когда стоит промолчать. Он склонил голову и перешел к обсуждению списка приглашенных на похороны.

* * *

Том радовался, что король наконец женился на принцессе Екатерине. Их обвенчали в Гринвиче, церемония была скромная. Приготовления к ней вел сам Том. Через две недели, в Иванов день, юная пара отправилась на коронацию. Тома не пригасили – он этого и не ждал, однако в тот день стоял в Вестминстер-холле и вместе со всеми пал ниц при вступлении в зал короля, который казался сказочным видением в темно-красной мантии, отороченной горностаем. Потом началась толкотня, люди поднимались с колен, чтобы идти с процессией в Вестминстерское аббатство. В момент, когда мимо него проходил Гарри, Том с энтузиазмом сказал Джону Фишеру, епископу Рочестерскому:

– Этот день освящает молодого человека, который является непреходящей славой нашего времени!

– Да, – улыбнулся сухопарый епископ. – Этот день знаменует окончание нашего рабства, он исток нашей свободы и начало радости. Посмотрите, как освобожденный люд с ясными лицами бежит навстречу королю!

Король услышал их, остановился и пожал им обоим руки:

– Благодарю вас.

Тут появилась новая королева, златовласая и прекрасная, в темно-красной мантии. Она улыбалась Гарри, ее глаза, полные любви, сияли, отчего у Тома защемило сердце. Ах, если бы он мог вести параллельную жизнь, в которой они с Джоан были бы вместе! Том с завистью смотрел, как король взял Екатерину за руку и они, предшествуемые знатью в отороченных мехом алых мантиях, вместе направились в Вестминстерское аббатство. Снаружи доносился могучий рев толпы.

* * *

Гарри жаждал снискать славу. Том понимал: своими ослепительными выходами на тщательно продуманных церемониях и пышными зрелищами король хочет произвести впечатление на подданных, а постоянной темой его разговоров были планы строительства прекрасных дворцов, где будет явлено миру его королевское великолепие. По желанию Гарри было во всеуслышание провозглашено, что он готов привечать при своем дворе архитекторов, художников, музыкантов, ученых. После этого талантливые люди стекались к нему отовсюду, умножая его престиж.

– Пусть меня называют «ваше величество», как монархов на континенте, – как-то раз сказал Гарри вошедшему в его кабинет Тому, поднимая взгляд от старинного трактата о рыцарстве.

Ну, это вряд ли, решил про себя Том, подозревая, что большинство людей и дальше будут использовать традиционные обращения «ваша милость» или «ваше высочество».

Во многом Гарри был еще незрел и наивен, но образованностью поражал. Он всем сердцем принял учение гуманистов о верховной власти и любил порассуждать на эту тему.

– Совершенный правитель, – заявил он Тому во время прогулки верхом по парку, – должен быть великолепным и щедрым, дарующим добро всем. Он должен устраивать банкеты, праздники, игры и публичные зрелища. И я буду таким, можете на меня положиться! Я постараюсь затмить своих соперников, короля Франции и императора. Люди ждут от меня чудес.

– Я не сомневаюсь, что вы удовлетворите их ожидания, ваша милость. – Том улыбнулся.

– Терпеть не могу сидеть на этих советах, – продолжил Гарри. – Я предпочитаю отдавать часть работы своим министрам, пусть они продумывают детали моей политики, а я буду очень строго их контролировать и держаться своего мнения. И я намерен играть заметную роль в христианском мире. Хочу отвоевать земли своих предков, утраченные во Франции. Они мои по праву! – Он нахмурился и покачал головой. – Советники считают, что я лишь ищу славы. Говорят, у короля Франции больше ресурсов и людей, чем у меня. Но разве это удерживало Генриха Пятого или Черного Принца? Клянусь святым Георгием, им не приходилось спорить со старыми бабами вроде Суррея, которые обливают презрением подвиги этих славных героев! Король Фердинанд – мой союзник, но они считают, что он использует меня, принуждая к участию в своих войнах! Я знаю, что говорят люди: Испания через королеву и ее отца исподтишка рулит Англией. Но я не позволю делать из меня дурака, я сам могу все решать!

Король пришпорил коня.

– У нас с Фердинандом общие интересы в том, что касается завоевания Франции! Франция – его давний враг, и мой тоже. Одержав победу над ней, мы оба укрепимся. Но когда я говорю это своим советникам, они меня не слушают. Томас, я знаю свой народ. Люди жаждут побед, как при Азенкуре. А милорды убеждают меня проявлять терпение. Говорят, мол, не стоит рисковать собой, пока у меня нет наследника.

– Это мудрый совет, сир, – осторожно вставил Том, когда Гарри замолчал, чтобы сделать вдох перед новой тирадой. – Если вы погибнете на поле брани, королевство может вновь погрузиться в пучину гражданской войны, ведь найдется немало желающих заявить права на престол. Я дружески советую вам: подождите, пока у вас появится сын, и тогда уже начинайте свое предприятие против Франции.

Король фыркнул и пробормотал:

– Экая досада! Скорее бы королева родила мне наследника!

Том улыбнулся:

– Сир, я буду молиться, чтобы ваши надежды поскорее исполнились.

В душе он тревожился. Гарри был молод и упрям. Лорды верно говорили. Разумнее подождать, а не бросаться в бой очертя голову, хотя бы для того, чтобы проверить, можно ли доверять этому лису Фердинанду.

* * *

Том сидел в просторной комнате, отделанной панелями с резным декором в виде складчатой ткани, которую использовал как кабинет, за массивным