Кардинал. Роман о любви и власти - Элисон Уэйр

бесшумно прикрыв за собой дверь. Том не задернул шторы на окне, и серебристый луч лунного света высветил ее стройную фигурку в тонкой белой сорочке. Волосы Джоан рассыпались по спине. Ничего прекраснее Том в жизни не видел, он не мог произнести ни слова, страстное желание душило его.

Джоан подошла к нему на цыпочках, приложив палец к губам. Он раскрыл объятия, и она прильнула к нему, уютно устроившись рядом. Том поцеловал ее, просунул язык ей в рот, и она с жаром ответила.

– Никогда еще я не испытывала таких чувств ни к одному мужчине, – прошептала Джоан.

– И я никогда еще не хотел так ни одну женщину, – ответил Том. – Кажется невероятным, что мы можем питать такие чувства при столь непродолжительном знакомстве. До сих пор я вообще не верил в любовь с первого взгляда.

– Вы говорите о любви, господин Уолси?

– Том, прошу вас, мистрис Джоан! И да, я говорю о любви. Я знаю, что это такое. – Том снова сгреб Джоан в объятия, отметая прочь все опасения.

– Да, – поддержала его Джоан. – Когда знаешь, места для сомнений не остается. – В ее глазах стояли слезы радости.

Тома пронзила мука.

– Лучше бы я не делал этого, зачем использовать вас? Это эгоизм. Я священник, и на двадцать лет старше вас. Мне нечего вам предложить.

– Вы можете предложить себя, – просто ответила Джоан. – Мне дела нет до того, что вы священник и сколько вам лет. Вам бы познакомиться с нашим викарием: у его экономки, как он ее называет, шестеро детей от него. И он такой не один. Для мужчины противоестественно сохранять целомудрие. Церковь не должна предъявлять к вам таких требований.

Том вновь подивился ее прямоте.

– Но общество тем не менее судит и порицает, – возразил Том. – И люди перемывают нам кости.

– Пускай! – Джоан щелкнула пальцами, вывернулась из его рук и встала на колени на постели. – Это невежды, которые ничего не смыслят. Значение в этой жизни, Томас Уолси, имеют только любовь и отношения между людьми. Я исполняю заповеди. И не припоминаю, чтобы там что-то говорилось о безбрачии!

– Тише, – выдохнул Том. – Это почти ересь.

– Здесь, мой дорогой, мы открыто выражаем свои мнения. Никто нас не слышит. Мой отец держится таких же взглядов, что и мы с Томасом.

– Но они не позволили бы мне скомпрометировать вашу репутацию.

– Не думаю. – Джоан улыбнулась. – Отец амбициозен. Он много слышал о вас от Томаса. Вероятно, он посчитает, что может как-то выгадать, если вы, как вам угодно выражаться, скомпрометируете мою репутацию.

Том покачал головой:

– Нельзя так, как бы ни относился к этому ваш отец и на что бы он ни надеялся.

– Тогда почему вы здесь? – с вызовом спросила Джоан, и ее голубые глаза сверкнули.

– Потому что не могу оставаться вдали от вас, – ответил Том. – Потому что меня охватило какое-то безумие.

– Любовь – это дар Божий, – ответила Джоан, беря его руки в свои.

– А похоть – работа дьявола, – отозвался Том и услышал дрожь в своем голосе.

– Что ж, вы можете уехать прямо сейчас, если не готовы с благодарностью принять дар Господа! – Джоан принялась вылезать из постели.

Том притянул ее обратно, чувствуя себя неопытным юнцом, а не видавшим виды церковником, каким почитал себя до сего дня.

Вдруг он решился:

– Я хочу остаться.

* * *

Когда на рассвете Джоан ушла, они не успели насладиться друг другом по-настоящему, а бо́льшую часть ночи пролежали без сна, крепко обнявшись, бормоча слова любви и исследуя тела друг друга. Том очень хотел сделать Джоан целиком своей, но отягощенное укорами свести сознание не позволяло ему этого.

За завтраком он старался не встречаться глазами с Джоан, чтобы не выдать себя перед ее мужской родней. Ему было стыдно. Отец Джоан явно держался высокого мнения о нем, а он, находясь под его кровом, обманул его доверие. Однако Том заглушил в себе эти мысли, они не должны марать отношения с Джоан.

В доме Ларков он провел три дня, и каждую ночь Джоан приходила к нему в постель. Однако он по-прежнему держал свое желание в узде. Это было чистое благословение – просто обнимать ее, ласкать и разговаривать с ней. Том был почти уверен, что Питер Ларк и его сыновья не догадываются о происходящем. Тем не менее его угнетало чувство вины. Как ни крути, его поведение сочли бы предосудительным. Но Джоан ничего не желала слушать.

– Что плохого, если двое людей любят друг друга? – успокаивала она Тома, прижимаясь к нему всем телом. – Перестаньте терзать себя. Я ни о чем не переживаю, и вам не стоит.

Разумеется, Том охотно прислушивался к ее словам. Только в холодном свете дня угрызения совести вновь всплывали на поверхность.

* * *

– Вам обязательно возвращаться так скоро? – спросила Джоан, садясь в постели; длинные локоны прикрывали ее груди.

– Да, хотя мне совсем не хочется. – Том вздохнул. – Я бы остался здесь навсегда, если бы мог. Но долг зовет. Король ждет меня.

Он неохотно упаковал свои вещи, понимая, что будет скучать по этому мирному уголку, теплу и доброте, которыми его здесь одарили. Но главное, ему было невыносимо расставаться с Джоан.

– Приезжайте еще, – сказал Питер Ларк, протягивая руку, когда они стояли у колоды для посадки на лошадей. – Вам здесь всегда рады, отец Уолси.

– Я приеду, – ответил Том, не смея взглянуть на Джоан. – Спасибо вам всем за гостеприимство.

Он сел на коня, пришпорил его и направился к воротам. За спиной раздалось хлюпанье чьих-то шагов по жидкой грязи. Том оглянулся – за ним бежала Джоан.

– Вы забыли это! – крикнула она, подавая ему завернутый в тряпицу теплый пирог. – Я испекла его для вас на обед. И вот еще яблоко.

Том остановил коня, и Джоан протянула ему снедь. Их пальцы соприкоснулись.

– Храни вас Господь! – тихо проговорила Джоан и повернула назад, к ожидавшим ее отцу и братьям, Том не успел поблагодарить ее.

* * *

– Я от души рад видеть вас, Томас, – сияя улыбкой, произнес король, поднимаясь из-за стола. – Мне не хватало вашей поддержки и советов. Надеюсь, с вашими родными все хорошо?

– Благодарю вас, ваша милость. Они все здоровы. – Он вообще не виделся с ними.

Гарри хлопнул его по спине:

– Вот и отлично! У меня приятная новость: епископ Фокс рекомендовал вновь назначить вас олмонером и дать вам место в Тайном совете, с чем я полностью согласен!

Том зарделся от удовольствия:

– Не могу выразить, как я благодарен вашей милости! Мое единственное желание – служить вам.

Про себя он радовался этой