Мономах. Сильный духом - Александр Александрович Ладович

в прошлом году, распределив обязанности на время своего отсутствия в Смоленске, с радостью поехал в Переяславль. Пробыв у отца около недели, Мономах спешил вернуться в свой удел. Владимир торопился к посевной страде, к купеческим караванам, стараясь не упустить благополучное начало трудового года, чтобы наступивший год такие же благие плоды принес всему Смоленскому княжеству, как и прошедший.

Все ладилось у молодого энергичного князя. Все в его руках и под его присмотром преображалось. Целый год пролетел как один день. Мономах стал привыкать к своему новому дому, а жители Смоленска прониклись любовью и уважением к своему князю.

Счастье и тишину нарушили поганые ляхи. Не хотели они наживать добро честным трудом, несвойственно им было растить хлеб своими руками и проливать пот под палящим солнцем. Сколько волка ни корми, все равно в лес смотрит. Так и поляки. Мало им было поживиться награбленным добром у киевлян в 1069 году, проели, прогуляли, и снова хищничать. Осенью 1071 года они саранчой прошли по всей Владимиро-Волынской земле. Жгли и грабили. Многострадальная Берестейская крепость не успела восстать из пепла, как ее снова предали огню. Знакомые Мономаху Сутейск и Владимир-Волынский тоже теперь в руинах. Недолго была тишина на Руси.

После этих новостей жители Смоленска не удивились, увидев у себя в городе гонца из Киева. Великий князь Изяслав Ярославич, посоветовавшись со своими братьями, черниговским князем Святославом Ярославичем и отцом Мономаха, переяславским князем Всеволодом Ярославичем, решил отправить во Владимир-Волынский княжить и оберегать западные границы Руси от ляхов смелого, решительного и рассудительного Владимира Мономаха.

И снова плуг хлебопашца сменяли доспехи, и снова дорога, тревога, опасная даль.

Собирались основательно. На дворе была зима, идти нужно было в руины. В этот раз Владимир Мономах вел за собой помимо боевой дружины целую армию кузнецов, лесорубов, плотников и прочих дел мастеров. С князем шел большой обоз. Мономаху предстояло не просто прийти и начать править в другом городе, ему нужно было возродить из пепла всю западную границу Руси.

Когда Владимир прибыл в разрушенную Берестейскую крепость, у него полились слезы из глаз. Мономах машинально воскликнул:

– О многострадальная Русь! Все тебе достается! Не успела от одних злодеев восстановиться, как тут же напали другие! Держись, люд православный! Придет время, заживем лучше, чем прежде!

Здесь энергичность, хозяйственная хватка и расторопность Мономаха пригодились как никогда ранее. В Берестейской крепости он оставил возрождать жизнь верного Лучезара. Во Владимире-Волынском закипела работа под руководством многоопытного Ратибора. Воевода Ставр убыл с частью дружины на самый форпост восстанавливать и оберегать Сутейск. В случае появления хищных ляхов Ставр сразу же должен был предупредить об этом Мономаха.

В начале апреля прибыл гонец из Киева. Великий князь Изяслав Ярославич приглашал Владимира Мономаха прибыть к концу апреля в столицу Руси для участия в торжествах, значимых для всей Русской земли.

Вслед за гонцом из Киева прибыл и гонец от отца из Переяславля. Всеволод Ярославич сообщал сыну, что в конце апреля в Киеве соберется весь род Рюрика. Ярославичи даже примирились с вечным врагом, Всеславом Полоцким. Под руководством Киевского митрополита Георгия, а также игумена и одного из основателей Печерского монастыря – Феодосия Печерского – в эти дни в Киеве соберутся епископы со всей Руси. Любой желающий человек может прийти в город и принять участие в торжествах. Завершал свое письмо отец тем, что Владимиру надо организовать продолжение восстановительных работ, оставить дружину в Западной Руси, а самому непременно прибыть в Киев.

Владимир плохо себя чувствовал. После того как в Смоленске ему сообщили о беде на западе Руси и о том, что братья Ярославичи фактически назначили Мономаха возрождать этот разоренный край, он делал все возможное, чтобы облегчить страдания надломленных горем людей. Молодой князь потерял сон и аппетит. Еще при сборах в Смоленске, а затем по прибытии к месту трагедии, не жалея себя, в зимнюю стужу и под проливными весенними дождями он, не слезая с коня, мчался из деревни в деревню, от одного пепелища к другому.

Мономах понимал, что надо принять участие в таком значимом событии. Тем не менее сначала Владимир расстроился оттого, что хоть и ненадолго, но нужно оставить разоренные ляхами края и уехать. Но осмыслив то, что соберутся князья со всей Руси, Владимир решил попросить каждого из них оказать помощь в восстановлении здешних горестных мест. Ведь общими усилиями можно сделать добра значительно больше. Одни дадут денег и материалы, другие дадут людей и семена для посевов, все быстрее наладится жизнь у пострадавших людей. С этими мыслями и поехал в Киев.

По инициативе игумена и одного из основателей Печерского монастыря, Феодосия Печерского, 2 мая 1072 года в Киеве, в торжественной обстановке, в присутствии всех князей Рюрикова рода, во главе с великим князем Изяславом Ярославичем и его младшими братьями, Святославом Ярославичем и Всеволодом Ярославичем, под руководством Киевского митрополита Георгия и епископов изо всех удельных княжеств, состоялась канонизация первых русских святых. Погибшие во благо единства Русской земли от рук Святополка Окаянного в 1015 году благоверные князья Борис и Глеб стали первыми русскими святыми. Братьев канонизировали в лике мучеников-страстотерпцев, сделав их покровителями всей Руси.

В честь такого торжественного события братья Изяслав, Святослав и Всеволод обнародовали свод законов, направленных на улучшение жизни людей. Этот свод законов дополнил основной закон Руси того времени – Русскую Правду, или, как его еще называли, Правду Ярослава Мудрого, и вошел в историю под названием Правда Ярославичей.

Каждый человек от великого князя до простого смерда чувствовал в этот день единство со всем народом Русской земли. Мономах был вдвойне счастлив. В одном из иноков Печерского монастыря он узнал своего старого, родного дядьку-пестуна Твердислава, теперь это был инок по имени Лазарь. Молодой князь со слезами радости бросился обнимать и целовать столь любимого человека. Лазарь (Твердислав) тоже очень обрадовался, увидев доброго князя. Они долго обо всем беседовали, инок Лазарь познакомил Мономаха с игуменом монастыря, Феодосием Печерским. Из беседы князю стало ясно, что Лазарь и Феодосий хорошо знают все, что происходит на Руси, в том числе и о благих делах самого Мономаха. Они высказали молодому князю свою признательность, поддержку и благословили его на будущие добрые свершения. После того как Владимир распрощался со священнослужителями и ушел из Печерского монастыря, неожиданно он почувствовал себя совершенно здоровым. Физически его ничего не беспокоило, морально у него будто камень с души свалился. Всегда полный духовных сил, Мономах после общения со столь почитаемыми людьми просто светился от счастья.

В последующие