В страну мрака. Крещение огнём - Владимир Владимирович Личутин

Ещё за три тысячи лет до Христа потоки многочисленных племен, уставших растить мясо по склонам хребтов, прослышали о рае на далёком Севере и двинулись с южных гор под Полярную Звезду; а в это время навстречу от Таймыра и Индигирки поднимались вдоль Каменного Пояса народы Инды и Ганги, навсегда покидающие свою древнюю остывающую родину под Маткой-Полярной Звездою, ещё не зная своей грядущей участи. Несколько столетий, наверное, пробыли на Аркаиме в подбрюшье Урала, но что-то, знать, не заладилось у Индов, тяжелый отравный дух струил из подземелий Каменного Пояса, и они потянулись к верховьям Иртыша, теплым водам Черноморья и пальмам Сирии, к Аравийским степям, где тоже паслись стада слонов, так напоминающих волосатых мамонтов и шерстистых носорогов.

* * *

…Грустинцы и серпоновцы ведут с лукоморцами (народ Сихиртя) торговлю до 27 ноября, когда пора умирать (эти слухи разносили самодины). Лукоморцы складывают товары в специально отведенные места, грустинцы и серпоновцы оставляют свои товары на обмен, а товары лукоморцев уносят с собою (так прежде проходила меновая немая торговля меж племенами). Если лукоморцы, очнувшись весною, увидят, что обмен случился слишком несправедливый, то требуют свой товар назад (моржовые клыки, кожи, песцовые и соболиные меха, красная рыба, искусные поделки из мамонтова бивня и рыбьего зуба, мелкая пластика, бронзовое литьё). Лукоморцы (близкие родичи скифам, чудинам и русским) были с художной душою, в своём развитии опередившие пришельцев на добрую тысячу лет и, казалось, пропали навсегда. Но археолог Чернецов совершенно случайно наткнулся на их погосты на полуострове Ямал в тридцатые годы двадцатого столетия. Народ, занимавший лукоморье от Колы до Индигирки пропал из русских летописей и ученых записок, словно бы и не существовал вовсе. И ученые географы, гидрологи, филологи и антропологи как-то и не всколыхнулись от выдающегося открытия Чернецова.

Восточнее Печоры о край Ледовитого океана обитало (по преданию) малорослое племя, напоминающее детей, белокурое, голубоглазое, живущее в буграх-полуземлянках. На белый свет они показывались редко, только когда выходили на кожаных лодках в море за моржом и белухою, с проезжим народом общались знаками, неохотно, а обменявшись товарами, снова возвращались под землю. Это были рудознатцы, по Усть-Цильме, на Печоре и Оби копали сотни тысяч пудов меди, олова, а из бронзы отливали малую скульптуру, искусно ковали зверей и своих Богов. Культура «сихортэ» была близка с чудскою, хотя чудь жила в пермской тайге, а племя сыртя по студеному берегу океана, на Канине, Соловках, на Матке и на Ямале, занимая побережье до Тймыра. Наверное, сыртя – это первые копальщики медных руд в горах Быррогана на тысячу сто вёрст. Видимо, лукоморцы и поставили Золотую Бабу в Устье Оби, русскую Богородицу с младенцем на руках.

Ненцы жутко боялись Ледяного океана и не ходили зимой по льду дальше острова Вайгач, где у них было главное языческое капище, стояли деревянные божки, ублаженные самоедскими дарами, – кусочками сырой оленины с кровью и лоскутками цветных тканей. Первый ненец остался зимовать на Матке лишь в 1859 году. Для этого ему построили избу и привезли оленье стадо для поездок по Матке и для еды. Поклонялись они богу Нуме, пасли оленей в лесах по Мезени, кочевали по малоземельской тундре, но пастбищ постоянно недоставало, оленьи стада вытаптывали мхи и еру и приходилось невольно прижимать (теснить) лукоморцев, отнимая у племени литейщиков и зверобоев их жизненное пространство. Так исчез белокурый голубоглазый народ, напоминающий детей, одетый искусно в песцовые и собольи меха, в золотые височные кольца и серебряные гривны на груди. Жили лукоморцы по Мезени, Мегре, Печоре, до Таймыра; а в Пермской земле до Чудского озера, обитали племена чуди белоглазой, сероглазой, голубоглазой, обычаями напоминающей русских поморов, скифов-сарматов, русов-пеласгов и сварожичей Варяжского моря. Когда-то эти племена чуди и русских скифов, поставив крепости Изборск и Словенск, по реке Онеге спустились к Молочному (Белому) морю и приняли суровую землю как свою родину.

Лукоморцы были мелкие росточком, неказистые, и рядом с ними поморы выглядели бородатыми великанами, по глаза заросшими русой кудрею. Отсюда, наверное, и легенды о белокурых поморах-великанах, живших у Ледяного Скифского Океана и по Оби, на Таймыре и по великой реке Лене…

Никому не ведомо, куда делись русские скифы-сарматы-кожемяки: или выродились, или срослись со сварожичами, только сохранились о них легенды как о народе героического склада, воспитанном Ледяным океаном, чья древняя родина называлась Арктидой. Со слов самодинов ученые финны пустили слух по миру: дескать, чудь белоглазая и народ сиртя (лукоморцы) ушли под землю и больше под солнце не появились. И эту смехотворную чепуховину, глупую побасенку подхватили советские ученые и до сей поры тиражируют в своих наивных работах. Да, народы– рудознатцы, художники, оригинальные мастера мелкой скульптуры много времени проводили за ковкой, выплавкой руды, жили в полуземлянках. В тяжелом воздухе, наполненном испарениями свинца, олова, варили бронзу, отчего рано теряли зубы, не ели (как самоеды) сырого оленьего мяса, брезговали горячей оленьей кровью, и потому умирали от скорбута (цинги). А ненцы, которые большую часть жизни проводили в движении, гоняя по тундре оленей, краснощекие, с сияющими карими глазами, были полной противоположностью лукоморцам. Сыртя своим болезненным видом, серым беззубым лицом вызывали чувство ужаса и страха, как жители тьмы, страшные колдуны, носители зла и предсказатели смерти. Потому самодины старались не встречаться с лукоморцами, обходили их стороною и, как люди по природе воинственные, старались при случае согнать с земли, уничтожить «сихиртя», накинуть на его шею тынзей (аркан) и удавить, или утопить в ближнем болотце, помазав губы деревянному божку (тадебцию) оленьей кровью, когда навещали своё священное место на острове Вайгач. Лукоморцы пропали примерно в середине четырнадцатого века второго тысячелетия (как пишет археолог Чернецов), но нет упоминания их ни в русских былинах, ни в рассказах мезенских мужиков, ни в сказках досужих мезенских старух, ни в народных преданиях. Хотя ходили легенды, что на Матке в смрадных пещерах жили мелкие люди-«шарашуты» с железными носами и железными зубами.

Сами ненцы рассказывали археологу Чернецову, как чистую правду, что их предки в четвертом поколении ещё помнили голубоглазых белокурых мелкорослых мужиков, живших возле океана, и отдавали за них замуж своих девок. Иные ненцы с гордостью заявляли о своём родстве с сиртя: дескать, если какая девица была мила сердцу, той ненке сиртя щедро дарили золотые и серебряные украсы, подвески, кольца и бусы. Русские промышленники двигались по следам древних скифов, наследуя их морской опыт и образ жизни на лукоморье. Они шли встречь солнцу тремя путями, наискивая полузабытые, стершиеся вехи заросших дорог больше по наитию, наваждению, пророчеству и