Королева Маргарита - Мария Валерьевна Голикова

Мне хочется плакать. В эту минуту он для меня не король, а просто брат, и он называет меня уменьшительным именем – Марго. Только он в нашей семье зовет меня так… Он замечает мои слезы и ласково гладит меня по голове.

– Не бойся, Марго, все пройдет, мы тебя вылечим. Я только что говорил с врачами – они не сомневаются, что ты поправишься. Болезнь неприятная, но твоей жизни ничто не грозит. А сегодня тебе лучше, чем вчера. Только, по-моему, ты неудобно лежишь. – Он осторожно приподнимает меня и сам поправляет мои подушки. – Ну как сейчас? Лучше?

– Да…

– Не грусти, Марго, все будет хорошо.

Шарль преданно заботится обо мне. Знает ли он об этих проклятых сплетнях, или мать и Анжу ничего ему не сказали?

И Анжу не отходит от моей постели. Уверена, что он не отойдет, даже если врачи скажут ему, что он рискует заразиться. Мать с умилением наблюдает за ним – а я не решаюсь показывать свою обиду на него не только потому, что боюсь ее гнева. Я буду молчать до последнего, чтобы не распространять гнусную интригу: в ней замешан де Гиз, это может повредить ему…

Анжу садится возле моей постели, ласково берет меня за руку. В его глазах и голосе – искренняя забота. Как я люблю его, когда он такой! А может, он все понял? Может, сейчас пелена спала с его глаз? В минуты слабости, когда мне становится хуже, так хочется верить, что теперь все будет хорошо! Верить, что брат на самом деле меня любит, что боли, которую он причинил мне, нет и никогда не было, а когда я поправлюсь, мы с ним непременно поедем кататься верхом…

Наконец мы добрались до Анжера. Я была измучена болезнью и переживаниями и надеялась, что там мне наконец станет лучше. Но в Анжер приехал и Анри де Гиз, причем не один, а со своими родственниками. О, только не это!

Разумеется, узнав о моей болезни, Гиз сильно встревожился, и Анжу немедленно привел его ко мне. Пока Гиз справлялся о моем здоровье, а я отвечала то, что в таких случаях полагается по этикету, Анжу, оживленный и любезный, заверял, что мне уже лучше, улыбался, дружески обнимал Гиза, похлопывал его по плечу и повторял:

– Мой дорогой Анри, как я рад тебя видеть! Знаешь, теперь я каждый день молю Бога, чтобы ты стал моим братом. Я так надеюсь, что Господь услышит мои молитвы! Я еще в детстве мечтал об этом, помнишь, даже говорил тебе? Ну помнишь? А сейчас эти мечты могут сбыться! Это было бы так восхитительно!

Мне едва удается скрыть гнев. Анжу даже не подумал отказаться от своих заблуждений! Он все это время лицемерил, выжидал – ну и подлость! Де Гиз удивленно смотрит на Анжу и делает вид, что не замечает его слов, видимо, решив, что Анжу бредит. Он же ничего не знает об этих сплетнях! А чего теперь добивается Анжу? Ждет, что Гиз проговорится, допустит оплошность, ошибку? И тогда – страшный скандал… Представляю, как братец будет рад, если ему удастся отомстить!

Мне стоило немалых усилий утаить чувства. Главное – чтобы брат убедился, что я не стараюсь его выдать. Но надеюсь, Гиз по моим глазам все-таки догадался о чем-то. Теперь я не понимаю, как можно не замечать, что поведение Анжу неестественно, что его симпатия наигранна, – но ведь еще недавно я сама стала жертвой его лицемерия! Только бы Гиз был осторожен…

Когда они оба уходят, я прячу лицо в подушку и всхлипываю. Все вышло совсем не так, как я хотела. Как я ждала встречи с Гизом – и какой мучительной она оказалась! Будь я здорова, я бы расплакалась, но сейчас плакать нет сил. На меня наваливается усталость. Перед глазами все еще стоят их силуэты – моего брата и моего любимого, заклятых врагов, выходящих от меня в обнимку. А я не иду с ними. Это игра, как в детстве. Пусть они доигрывают без меня… Я хочу спать.

Охота на оленя

В ненастные ночи ветер завывает за окнами замка, скрипит и хлопает ставнями, сквозит по полу, залетает в каминные трубы. В окна стучит дождь, и кажется, что по коридорам бродят призраки. В такие ночи снятся странные сны – яркие и в то же время запутанные, как видения в лихорадке. Они кажутся важными предзнаменованиями судьбы, предупреждают об опасностях, и эти опасности видятся такими реальными и угрожающими – но стоит утреннему лучу проникнуть в окно, как ночное колдовство рассеивается и забывается, не оставив никакого следа.

Выздоровев после тяжелой болезни, я почувствовала себя именно так. Мучительный страх, что все раскроется, что все ненавидят меня и Анри де Гиза, теперь показался мне чудовищным преувеличением и растворился в сиянии дня, как лихорадочный бред. Да, мой брат пытался и, вероятно, сейчас пытается сплести какую-то интригу. Но он же не может жить без интриг, разве это для кого-то новость? Пусть делает что хочет, меня это больше не интересует. Ночь закончилась вместе с иллюзиями и кошмарами.

Главное – я вновь увидела моего Анри и счастлива, как раньше. Мы опять вместе – как это прекрасно! Как радостно после невольной разлуки снова узнавать его, вспоминать, как меняется его лицо от малейших изменений настроения, прикасаться к нему, смотреть в его глаза! Ветви задумчивых деревьев на фоне ночного неба за узорчатым окном, мягкая постель, тонкое белье – и горячий шепот, теплые прикосновения, соединение, сияние любви. Сладкая тайна, танцующий огонек…

Мы с тобой лежим в просторной постели. Шторки балдахина наполовину раздернуты, из высокого окна напротив льется мягкий свет. Сладкое, ленивое чувство блаженства. Я некоторое время любуюсь тобой, потом придвигаюсь к тебе, и мои черные волосы падают тебе на плечо. Ты с нежной улыбкой смотришь на меня. Я прижимаюсь к твоему плечу щекой. Как приятно чувствовать тепло твоего тела!

– Как я люблю тебя, Анри! Я хотела бы провести с тобой всю жизнь.

Я кладу руку тебе на грудь, и ты прижимаешь ее своей ладонью.

– А я хочу на тебе жениться.

У меня внутри прокатывается холодная волна.

– Будь осторожен! Анжу боится, что ты…

– Я догадываюсь, – неторопливо прерываешь ты, и на твоих губах появляется насмешливая улыбка. – Он всегда был таким, и в детстве. Если я