Фронтовая колея - Андрей Алексеевич Ворфоломеев

плечо рукой. – Уже по весне. Шли мы с товарищем из штаба полка в свою роту. А дальше всё, как ты рассказывал. Один в один. Вдруг Васька хватает меня за плечи и валит на землю. И тут же из кустов у дороги застрочил немецкий пулемет. Ну, с фашистом мы быстро управились. Пару гранат туда – и готово. А потом я Василия и спрашиваю:

– Ты его видел?

– Нет, – отвечает.

– А чего ж тогда?

– Сам не знаю. Словно что-то толкнуло.

Вот этому я живой свидетель. Кабы б не друг Васька, то лежать бы нам там мертвыми.

– Да, предчувствие – великое дело, – кивнул долговязый пехотинец средних лет по фамилии Брагин, поправлявшийся после контузии. – Меня оно тоже однажды спасло. В каком-то городке, сейчас уже точно не скажу – в каком, под штаб полка заняли деревянный двухэтажный дом. На первом этаже различные службы расположились, политотдел, особисты, а на втором наши сапёры мудрили с немецкой миной нового типа. Обезвредить её хотели, а потом устройство изучить. Ну, я ещё постоял рядом, пару «ценных» советов дал. А потом, как вы говорите, меня словно что-то толкнуло. Мол, что ты тут стоишь? Я, особо ни о чём не думая, спустился по лестнице на первый этаж, вышел из дома и пошёл себе прочь. И тут у меня за спиной как ахнуло! Взрыв получился неслабый. Первый этаж дома разрушило, от второго и следов не осталось. Вот вам и разминировали! Смеяться, конечно, грешно, но в этот момент из дома выскочил особист, в лоб которого вонзился гвоздь с куском потолочной доски. Кровь по лицу течёт, а он, вращая глазами и потрясая зажатым в руке пистолетом, дико орёт: «Кто посмел?!»

Живо представившие себе эту картину раненые солдаты расхохотались. Потом всеобщим вниманием опять завладел усатый морпех.

– А хотите, я вам ещё одну историю расскажу? Вроде приключилась она на нашем линкоре ещё до войны. Я, по крайней мере, её услышал, когда только-только действительную начал служить. Отправился однажды наш корабль в учебное плавание. И был на его борту представитель шефского завода, электрик по специальности. Ну и в первый же вечер по ошибке нажал кнопку колоколов громкого боя. Пока разобрались, что к чему, команда успела и обед побросать, и побегать, и места, согласно боевому расписанию, занять. Когда же всё выяснилось, то гостя, естественно, от души пожурили. Мол, не нужно никаких кнопок на боевом корабле нажимать! Мало ли что. Вот так нажмешь, а все орудия, разом, и выстрелят! Переусердствовали, конечно. Ну и страху нагнали изрядно.

Линкор тем временем вошёл в бухту и стал на якорь. Команду до спуска флага на берег отпустили. А представителя завода, надо отметить, в кормовой штурманской рубке поселили. Рядом с боевой. И вот заглянул к нему туда старпом и повёл разговоры о том о сём. А поскольку уже вечер настал, смеркаться стало. Старпом возьми да и скажи гостю. Вы, мол, переключателем на переборке щёлкните и верхний свет зажгите. А тот ни в какую. Я, говорит, самому капитану пообещал, что больше ничего на корабле нажимать не стану. Старпом и давай смеяться:

– Что за глупости? Ведь это обыкновенный выключатель. Он предназначен только для включения и выключения света. Вы же электрик! Сами должны понимать!

Ну и уговорил, на свою голову. Едва представитель щёлкнул переключателем, как тотчас же раздался орудийный выстрел. Гость аж в лице изменился. Я же, мол, говорил! Сами видите, что получилось! Старпом давай его уговаривать. Так, мол, и так. Это обычное совпадение. И в доказательство своих слов выключатель выключил. И ничего не случилось. За исключением того, что в рубке опять темно стало. Успокоившись, повели они беседу дальше. И коснулись какого-то животрепещущего вопроса. Представителю возникла надобность свериться со своими записями. Ну и поскольку в каюте по-прежнему было темно, он взял и машинально включил стоявшую на столе настольную лампу. И немедленно вновь громыхнул выстрел.

– Вот видите! – разгорячился гость. – Это у вас на корабле какая-то неполадка! Может, проводка в каюте на корпус замыкает, и когда любую кнопку нажимаешь, сигнал непонятным образом на орудийный пост поступает!

Старпом и сам было засомневался. Действительно, что за притча? Ну, ладно, если бы от одной и той же кнопки пушка стреляла. Но в первом случае это произошло, когда верхний свет включили, а во втором – настольную лампу. Разозлился он и говорит: «Сейчас мы узнаем, почему орудие стреляло». Потянулся к кнопке вызова вахтенного, нажал – и раздался третий выстрел. Тут уже и сам старпом оторопел. Может, и впрямь замыкание какое? И только когда на вызов рассыльный с вахты явился, он и догадался, в чём дело. Время-то к вечеру. Скоро флаг спускать, а команда на берегу. Вот и дают три отвальных выстрела – сигнал, чтобы к шлюпкам идти. Вот и всё! И никакой мистики. Обычное совпадение.

– Не скажите, – задумчиво протянул Борис. – Очень уж всё точно совпало. И нажатие кнопки, и выстрел. Ну, один раз – ещё куда ни шло, но целых три! Тут уже не совпадение, а подлинная загадка техники получается!

14.

После выписки из госпиталя Борис получил назначение в тыл для окончательной поправки здоровья. А если точнее – то в Управление НКВД по Курской области. На его недоумённый вопрос, почему – я же, мол, никогда прежде к органам отношения не имел, занимавшийся распределением кадров незнакомый майор ответил:

– Ну и что? Ты же фронтовик! И в разведке служил. Тыл тоже нужно охранять. А в органах НКВД у нас сейчас большой некомплект. В Курском управлении, вон, до трети сотрудников не хватает. Да и кто сказал, что это надолго? Подлечишься, здоровье поправишь, да и снова на фронт. Ну и опыта оперативной работы наберёшься, само собой. А это для разведчика, поверь, весьма нелишне…

В принципе особых проблем у Бориса при вливании в новый коллектив не возникло. Та же военизированная структура, что и армия. Такие же звания. Вот только войну приходилось вести не с явным врагом на фронте, а со скрытым, тайным. И преимущественно – в тылу. Одним из первых заданий Бориса стала командировка 19 августа 1943 года в город Белгород, тогда входивший в состав Курской области. Не одного конечно, а с оперативной группой. Направили её туда для расследования чрезвычайного происшествия.

Утром того же дня в местное отделение белгородской милиции пришли взволнованные и перепуганные три старушки-учительницы – сёстры Васильевы, проживавшие на Первомайской улице, в сопровождении представителя Курского облоно Сподиной. Плача