Фронтовая колея - Андрей Алексеевич Ворфоломеев

и причитая, женщины рассказали, что минувшей ночью к ним в квартиру вломились трое неизвестных в форме бойцов Красной армии. При этом двое из них были явно пьяны. Поначалу, военные представились сотрудниками НКВД. Угрожая автоматами, они согнали Васильевых и Сподину в один угол, после чего один из бандитов, светя в лицо женщинам электрическим фонариком, заявил буквально следующее:

– Мы – власовцы. Нас высадился большой десант за Котельным заводом. Город Белгород находится в наших руках. Комендант уже убит. Советской власти больше не будет. Я являюсь офицером и помощником генерала Власова. Нам известно, что вы хотели Советскую власть. Мы пришли к вам, чтобы с вами рассчитаться. Немедленно выдавайте нам деньги, часы, кольца, серебряные ложки и всё ценное.

Подобное заявление автоматически выводило обычную уголовщину на совершенно иной уровень – политический. Разумеется, никакого власовского десанта ночью за Котельным заводом не высаживалось. Зато там находились блиндажи, в которых с начала августа проживали рядовые бойцы 16-го ремонтно-авиационного батальона 2-й воздушной армии, направленные в Белгород для сбора трофейного имущества. Обстановка там сложилась явно нездоровая. Офицеры и сержанты поселились на частных квартирах, где нередко пьянствовали и за подчинёнными совсем не следили. Разместившиеся же в блиндажах и землянках рядовые занимали себя тем, что торговали на рынке поделками собственного производства, спуская заработанные деньги на выпивку. Стало ясно, что искать самозваных «власовцев» следует прежде всего на территории Котельного завода.

Нагрянувшая туда днём оперативная группа почти никого в землянках не обнаружила. Это и неудивительно. Наиболее сознательные бойцы находились на работах, а прочие, по своему обыкновению, барыжничали на рынке. Произведённый в пустых блиндажах обыск сразу дал свои результаты. Было обнаружено несколько вещей, проходивших по описи как похищенные из квартиры сестёр Васильевых. Поэтому дальше опергруппа действовала уже смелее. Ведь все улики, как говорится, были налицо. Когда в одной из землянок нашли спящего беспробудным сном, по причине глубокого похмелья красноармейца, то с ним особо не церемонились.

– Встать! – крикнул старший группы. – Смирно! Кто такой?!

– Рядовой Митрофанов, – часто-часто моргая заспанными глазами, ответил боец.

– Какой части?

– 678-й батальон аэродромного обслуживания 2-й воздушной армии.

– Старушек на Первомайской вы брали? Давай, не темни, нам всё известно! Кто тебя надоумил власовцем назваться, дурья твоя башка?! Это же вышкой попахивает!

– Я не назывался! – побледнев, мелко задрожал Митрофанов. – Только грабил!

– Ладно. Проверим. Кто ещё с тобой был?

– Старшина Гапонов и рядовой Самодуров…

Обоих названных тоже взяли быстро. Всех задержанных препроводили в здание горотдела, где с ними повели интенсивные допросы. На них выяснилось, что Митрофанов с Самодуровым были простыми исполнителями, действующими по указке старшины, да ещё и под влиянием винных паров. Но и Гапонов брать на себя ответственность за грабёж не хотел. По словам старшины, на преступление его толкнул непосредственный начальник – командир технического взвода 16-го ремонтно-авиационного батальона техник-лейтенант Липский. Вот кто был подлинным «мозговым центром» преступной группы. Вечером 18 августа он вызвал к себе Гапонова и сказал:

– Мне известно, что на Первомайской улице проживают три старушки, у которых много ценностей и вещей. Их без всякого труда можно ограбить. Ты, Гапонов, возьми с собой двух бойцов – Самодурова и Митрофанова, приди в квартиру под видом сотрудника НКВД и забери у них все ценности. Для того чтобы напугать старушек, ты возьми с собой оружие, именуйте себя власовцами, а с целью того, чтобы вас не узнали, ты замаскируйся. Я лично был в этой квартире. Это верное дело. Когда заберем деньги, мы хорошо погуляем и отдохнем!

Интересно, конечно, от каких трудов собрался отдыхать офицер тылового ремонтно-авиационного батальона? Перетрудился, называется! Вечернее совещание происходило на квартире некой гражданки Виноградовой, у которой Липский стоял постоем. Она прекрасно знала, о чём идёт речь, но ничего в органы милиции не сообщила. А зачем? Ведь техник-лейтенант – такой приятный кавалер! Частенько устраивает весёлые застолья, на которые приглашает и её. Да и кое-каким барахлишком снабжает!

Во время подготовки к ограблению Гапонов для перестраховки напоил Самодурова с Митрофановым. У него были вполне резонные опасения, что бойцы на трезвую голову вполне могут на такое и не согласиться. А с пьяного какой спрос? Тем самым он невольно облегчил и их последующую участь. Порадел, не иначе!

Допрос в горотделе шёл полным ходом, когда дверь в кабинет неожиданно распахнулась и внутрь ворвались двое офицеров с автоматами наперевес.

– Стоять!!! Ни с места! – заорал один из них. – Руки вверх!

Стоявший возле самой двери Борис оказался вне поля зрения нападавших. Уж очень те действовали непрофессионально. Шагнув вперёд, он рефлекторно обрушил на затылок ближайшего офицера рукоятку зажатого в кулаке «ТТ». Второго, невольно обернувшегося на рухнувшего товарища, скрутили остальные сотрудники. На том попытка вооружённого налёта и закончилась. Довольно скоро выяснилось, что одним из нападавших был тот самый Липский. А вот компанию ему составил другой техник-лейтенант, совершенно не замешанный в делах банды.

– Ну, ладно, я могу понять, – начал отчитывать незадачливого налётчика старший опергруппы. – Липский пошёл своих подельников выручать, а вы за каким чёртом в это дело ввязались?! Приключений на свою голову захотелось?

– Сам не знаю, – пожал плечами задержанный. – Всё как-то само собой получилось. После обеда пришёл Липский и говорит, надо, мол, наших ребят выручать. Их «краснопёрые» замели. Сотрудники НКВД то есть. Ну, я и согласился помочь.

– Ишь ты, какой жаргон у вас. Будто у уголовников. «Краснопёрые», «замели». Не к лицу офицеру Красной армии такие слова употреблять. Да и вы своей головой должны были подумать, куда подобная помощь может привести. А не петь с чужого голоса…

Задержали и хозяйку квартиры Липского Виноградову. У той и вовсе муж в 1941 году добровольно вступил в немецкую армию. Что, разумеется, лишь усугубляло вину женщины. В дальнейшем суд военного трибунала приговорил главаря банды Липского к высшей мере наказания. Его подельники получили по десять лет лагерей. Непричастный к преступлению техник-лейтенант того же 16-го ремонтно-авиационного батальона, пытавшийся по доброте душевной осуществить вооружённое нападение на здание горотдела, отделался дисциплинарным взысканием и лёгким испугом.

За короткое время пребывания Бориса в рядах сотрудников НКВД ему в основном приходилось сталкиваться с делами подобного рода. Это и кражи (причём воровали всё – от колхозного зерна до носильных вещей), и разбойные нападения, и даже аферы. И это не говоря уже о борьбе с дезертирами, спекулянтами, саботажниками, а то и оставшимися в нашем тылу военнослужащими немецкой и венгерской армий, не успевшими уйти со своими подразделениями. Короче говоря, здесь тоже был фронт. Но только незримый.

15.

И всё же основными, по значимости,