Мемуары мавра - Лайла Лалами

это! – добавил сеньор Нарваэс, демонстрируя очень большое и тяжелое индейское ожерелье вроде тех, что мог бы носить человек высокого положения: из белых ракушек, таких мелких, что издали они напоминали бусины, а в центре красовался золотой амулет в форме яйца. – Мой паж нашел это в кустах в четверти лиги вверх по реке.

Паж сунул большие пальцы в петли ремня и смотрел на всех с нескрываемой гордостью. Люди вокруг присвистывали, радостно кричали и начали строить планы тщательно обыскать весь берег реки.

Но их прервал сеньор Кастильо:

– Как далеко до столицы Апалача?

– Десять дней или около того, – ответил губернатор. – Невозможно получить от дикарей точный ответ, потому что их понятие о времени отличается от нашего. В любом случае мы и так достаточно долго проторчали в этой деревне. Пора продолжить поход.

– А как мы вернемся к кораблям?

– Как я и говорил раньше, Кастильо. Когда мы захватим Апалач, я отправлю отряд к берегу, а оттуда – в порт Пануко.

* * *

Хотя сеньор Нарваэс по-прежнему возглавлял колонну всадников, он редко разговаривал с капитанами, предпочитая передавать приказы через пажа, который шагал рядом с ним пешком. Казалось, он злился из-за настойчивого желания сеньора Кастильо вернуться к кораблям и был раздосадован, что неудача не развеяла сомнений юного идальго. Теперь взгляд губернатора был все время устремлен к горизонту, словно он ожидал в любой момент увидеть очертания Апалача и не хотел этот момент упустить. Капитаны тоже погрузились в задумчивое молчание. Каждому из них не терпелось достичь столицы. По мере того, как мы углублялись в лесную глушь, солдаты перестали петь и лишь немногие продолжали разговаривать.

Однажды мы отдыхали от полуденного зноя, когда я услышал вдалеке мелодию. Она походила на звуки флейты или, вернее, множества флейт, и я вдруг вспомнил слова старого кастильского чиновника, который провел несколько лет на Эспаньоле, а потом часто ужинал в капитанской каюте, пока мы пересекали море Тьмы.

– У индейцев в этих местах нет культуры, – говорил он. – Они играют кое-какую музыку, но она очень примитивна, вроде той, которую может играть ребенок, если ему дать барабан. У них нет искусства, графики, скульптуры, архитектуры. Ничего такого, что мы, кастильцы, считаем обыденным.

Но теперь начинало казаться, что звуки музыки приближаются и становятся отчетливее.

– Сеньор, – произнес я, чувствуя охватывающее меня волнение.

Я сложил ладонь рупором возле уха и указал другой рукой на деревья на краю поляны. Глаза моего хозяина расширились, и он обернулся на звуки музыки. Губернатор вдруг поднялся на ноги. Он тоже это услышал. Остальные оторвались от еды и разговоров друг с другом.

Из-за сосен впереди нас показалась группа музыкантов. Их было человек двадцать, и они шли парами, играя прекрасную мелодию на больших инструментах. Мелодия казалась древней, из тех, что могли бы играть на больших собраниях или по особым случаям, а не возле жаровни или походного костра. Все музыканты были довольно высокие, примерно моего роста, и одеты они были совсем не так, как те индейцы, которых я видел до этого. На них были затейливо раскрашенные одеяния, сшитые из оленьих шкур и прикрывавшие срамные места. Когда последний из них вышел из леса, они выстроились в один ряд вдоль деревьев. Они оказались передовым отрядом вождя, который прибыл следом на плечах слуг. Его длинные волосы были завязаны в очень высокий узел, украшенный ярко-красными перьями, а все тело покрывали синие татуировки. За ним шла свита из мужчин и мальчиков.

Мне показалось, что мы столкнулись с этим индейским племенем случайно, но, разумеется, вполне вероятно, что они следили за нами, когда мы вошли на их территорию, и сами нас отыскали. Я ожидал, что губернатор призовет нотариуса говорить от его имени, как это было с индейским войском на Рио-Оскуро, или даже попросит Пабло, своего пленника и главного переводчика, но вместо этого он надел шлем и сам подъехал к касику, чуть склонив голову в приветствии. Страусовое перо на его шлеме за время пути разболталось и при этом движении поникло. Индейский вождь спустился на землю и склонил украшенную перьями голову, повторяя приветствие губернатора.

– Панфило де Нарваэс, – произнес губернатор, а затем, по очереди указывая на восьмерых своих капитанов, назвал их имена.

– Дульчанчеллин, – сказал в ответ индейский вождь и тоже представил своих помощников.

Сеньор Нарваэс сунул руку в карман и достал ожерелье из зеленых стеклянных бусин, которое предложил вождю, вновь склонив голову со смирением, проявлений которого этому слуге Аллаха не доводилось видеть от него прежде. Его уловка, похоже, сработала: Дульчанчеллин остался доволен блестящим подношением. Он снял разрисованную оленью шкуру, которую носил вместо мантии, и отдал ее сеньору Нарваэсу. Покончив с любезностями, губернатор на смеси жестов и немногих слов, которые узнал от Пабло, объяснил вождю, что ищет город Апалач.

– Апалач… – повторил Дульчанчеллин, словно желая убедиться в том, что все понял правильно, прежде чем ответить.

Он посмотрел за спину губернатора, на сотни кастильцев, которые собрались на вырубке. Они все стояли, оторвавшись от еды или сна, и некоторые из них невольно сжимали в руках оружие, но музыка настроила их на праздничный лад. Кроме того, сложные прически и одежды свиты Дульчанчеллина и официальность их появления вызвали некоторое любопытство среди кастильцев, совершенно не походившее на враждебность, с которой они встретили индейцев на Рио-Оскуро. Спустя мгновение касик указал в сторону заката солнца.

– В том направлении! – торжествующе произнес сеньор Нарваэс, словно только он мог разобрать жест вождя.

Дульчанчеллин предложил губернатору следовать за ним.

– Он отведет нас туда, – губернатор впервые лично обратился к своим капитанам. – Собирайте людей. Скажите, что мы выступаем.

Мы шагали за касиком и его людьми три лиги. Лес в этих местах был гуще, чем прежде, и деревья были высотой с минареты, но индейцы вели нас через эти дебри так, как ведут по людному базару тупого осла – осторожно и с огромным терпением. Спустя некоторое время мы вышли к реке такой широкой и глубокой, что для переправы через нее нужно было построить плоты. Губернатор вызвал плотников, но пришел только Фернандеш, который сказал, что уже давно минул полдень и плоты будут готовы только к наступлению темноты.

– Этого мало, Фернандеш, – сказал губернатор. – Возьмите больше людей или постройте плоты большего размера.

– Дон Панфило, дело не в людях. Я не могу взять больше работников, потому что для них у меня не хватит инструментов. Я могу построить плоты побольше, но, как я уже сказал, они будут готовы не раньше конца дня.

– Сколько у