Этих дней не смолкнет слава! - Юрий Павлович Герман

— Думаешь, на льду снаряд страшнее, чем на земле? Ничуть не бывало. Ну, ударит в лед, пробьет его, в воду уйдет. Нам и лучше. Пускай рвется в воде, — меньше будет вреда.

Долго говорил Николай с бойцами, внушая им веру в успех предстоящего дела.

На лед залива полки вышли ночью. Весь день перед тем артиллерия била по Кронштадту; гул пушек стоял в воздухе и сейчас. В этом гуле движение пехоты было совсем неслышным. Бойцы в белых маскировочных халатах шли по льду цепями. Многие несли доски, жерди, связки веревок — на случай, если надо будет преодолевать полыньи.

Над льдом стелился густой туман. Было трудно ориентироваться в этой молочной мгле. Но туман и помогал наступающим, делая их невидимыми для врага.

Главная масса войск наступала со стороны Ораниенбаума (теперь Ломоносова). Здесь расстояние от берега до Кронштадта самое короткое — несколько километров. Вначале шли спокойно, потом враг, видимо, узнал о движении красных и открыл сильный огонь. Тяжелые снаряды, протяжно воя, ударяли в лед и выбрасывали гигантские, освещенные багровым светом, фонтаны воды. Вслед за артиллерией ударили пулеметы. Вспыхнули крепостные прожекторы и, прорывая туман своими слепящими лучами, стали шарить по льду.

На штурм Кронштадта

— Вперед! Бегом! — громко и властно прозвучала команда. — Выходи из огня вперед!

Николай Потапов увидел совсем недалеко от себя Ворошилова. Климент Ефремович бежал в цепи с карабином в руках.

— Вперед, товарищи! — подхватил Николай. — Не отставай, ребята!

Мокрые, задыхающиеся от быстрого бега, они выскочили на берег и сразу же залегли. Из окон длинного каменного здания, надсаживаясь, били пулеметы. Сбоку, ухая, стреляло тяжелое орудие. Тени каких-то людей мелькнули перед залегшей цепью и скрылись в стороне сараев, откуда стреляло орудие. Через несколько минут орудие мятежников замолкло, а потом Николай увидел, что его выкатывают из сарая, поворачивая против дома, из которого строчили пулеметы. И вот пушка уже бьет по белым — методически, точно. Тяжелые снаряды крушат огневые точки врага.

— Вот это стрельба! — восхищенно сказал кто-то из бойцов.

Николай вгляделся в высокого человека в черной бурке, стрелявшего из пушки. Что-то очень знакомое было в нем. Да это же Ян Фабрициус — славный командир, под начальством которого Николай дрался в первом бою под Нарвой!

— В атаку, пошли! — закричал Николай, вскакивая с земли. Он бросился к каменному дому, и бойцы побежали за ним.

…Через несколько дней делегаты съезда возвращались в Москву. Теперь их было не триста, а меньше. Часть полегла на льду и на кронштадтских мостовых. Но они выполнили задание партии. Кронштадт был освобожден от мятежников, и те, кто возвращались, — возвращались с победой.

О том, как высоко ценят эту победу партия и советская власть, делегатам сказал Ленин. Он долго беседовал с ними и от лица всей партии поблагодарил.

Потом участники штурма вместе с Лениным вышли на кремлевский двор, чтобы сфотографироваться. В центре группы стоял Владимир Ильич, позади него — Ворошилов. Каждому хотелось быть поближе к Ильичу. Одному молодому делегату, с рукой на перевязи и двумя орденами Красного Знамени на шинели, повезло. Ленин заметил его и пригласил встать рядом. Коля Потапов на мгновение позавидовал и даже пожалел, что тоже не ранен. Орден-то был и у Николая… Ну, да какая разница, кто где стоит? Все равно и Коля снялся вместе с Ильичом в числе героев кронштадтского штурма и увез фотографию с собой из Москвы, чтобы с гордостью хранить ее всю свою жизнь.

Тысяча километров на лыжах. Рис. С. Спицына

Когда состав отходил от перрона Московского вокзала в Петрограде, курсанты еще не знали, куда они едут. Но все были возбуждены.

— Шикарно везут нас, — говорили в вагонах. Лучшие вагоны дали, и паровоз царский!

К составу в самом деле был прицеплен паровоз, принадлежавший раньше царю Николаю II. На груди машины остались следы николаевских вензелей.

Вся экспедиция готовилась в глубокой тайне. Только встав на лыжи и пройдя уже не один десяток километров, курсанты знаменитой интернациональной военной школы узнали, какой необыкновенный поход им предстоит совершить. Тогда они поняли, почему командир отряда Тойво Антикайнен так придирчиво отбирал личный состав, оставляя лишь самых сильных и выносливых, отличных лыжников-спортсменов.

136 человек повел за собой Антикайнен. Это был редкой храбрости и выдержки человек, боевой красный командир-коммунист, участник революции в Финляндии. И спутников он подобрал себе под стать. Они были не только закаленными спортсменами, но и боевыми, до конца преданными революции людьми, с честью выдержавшими испытания многих сражений гражданской войны.

Время было трудное. Советская страна была измучена, разорена многими годами войны с Германией, с захватчиками-интервентами четырнадцати стран и белогвардейцами. Этим воспользовались финские белогвардейцы. Они заняли большие пространства советской Карелии. Надо было выгнать их вон, но белофинны уклонялись от прямых боев, а настичь их и принудить к бою часто не удавалось. Они быстро передвигались с места на место лыжными группами, пользуясь бездорожьем сурового, редко населенного края, где не могли пройти крупные части с пехотой и конями.

Отряд Тойво Антикайнена должен был нанести смертельный удар захватчикам, уничтожить их штаб и основные силы, стоявшие в поселке Кимас-озеро. Но до поселка предстоял дальний путь, сотни километров по вражеским тылам.

Лыжный рейд был рассчитан на недели, но отряд Антикайнена шел без обоза. Все необходимое курсанты несли на своих плечах. Снаряжения и боеприпасов на каждого приходилось по 35 килограммов, да еще продукты… C такой выкладкой лыжники проходили по 70 километров в день.

Зима была студеная, в лесу от мороза трещали деревья, точно кто-то постреливал из ружей, а над отрядом разгоряченных быстрым бегом лыжников стояло облако пара.

Неожиданная атака

На пути лыжников попадались финские гарнизоны, но так быстро, так скрытно шел отряд, что нигде враг не проведал о его приближении. Каждый раз Антикайнен захватывал врагов не успевшими приготовиться к бою.