Семнадцатилетний генерал - Александр Николаевич Карпов

Но вместо ответа юноша кинулся на него с кулаками. Драться он совсем не умел, но всегда с отчаянием это делал, когда приходилось сражаться в детстве с ребятами из соседней деревни или выяснять отношения со школьными хулиганами. На этот раз весь его гнев стал выплескиваться на Хряка. Но тот как будто ожидал чего-то подобного и увернулся, избежав встречи с кулаком Алексея. В свою очередь он тут же с размаху ответил ему. Костяшки его сомкнутых огромных пальцев попали в голову парню. Тот снова оказался на земле. Только встать быстро, как в первый раз, уже не смог. Из его глаз посыпались искры, лицо пронзила резкая боль. Алексей не успел прийти в себя, как Хряк снова ударил его. Только на этот раз ногой в живот.

– Очухаешься и за работу! – проорал он над ним.

Юноша начал медленно подниматься с земли. Его шатало из стороны в сторону. Глаз слезился после удара. Болел живот в том месте, куда попал носок сапога полицая. Гнев не проходил. Любой ценой он сейчас хотел наказать проклятого изменника, даже ценой собственной жизни.

– Ах ты гад! – прохрипел Алексей и снова пошел в атаку на Хряка.

Тот завелся не меньше своего оппонента. Только на этот раз применять свою огромную силу он не стал. Наделенный многими полномочиями полицай скинул с плеча винтовку и навел ее на юношу. Это нисколько не остановило того. Алексей продолжал идти вперед, крепко сжимая в ярости кулаки.

– Нет! – как молния, пронзил воздух вокруг крик его тетки.

Та бросилась прямо на Хряка и в последний момент оттолкнула его оружие в сторону. Звучно и резко прогремел на морозе выстрел. Все женщины и подростки, которые в это время на немного отвлеклись от работы по расчистке дороги от снега, вздрогнули от неожиданности. Кто-то из них вскрикнул. Тетка Алексея упала на землю. Не глядя на нее, полицай застыл, продолжая сжимать в руках оружие.

Юноша остановился. Почувствовал, как что-то обожгло ему руку. Взгляд его в это время сфокусировался на родственнице. Она поднималась на ноги и твердила в адрес Хряка:

– Он будет работать, будет. Я обещаю, я обещаю. Будет, будет.

Полицай расплылся в улыбке. Алексей в это время схватился за плечо. В рукаве его ватной куртки была дырка от пули. Он понял это и оцепенел. Смерть снова прошла где-то рядом с ним и вновь не тронула его. Спасение его жизни заключалось в решительных и смелых действиях тетки. Она защитила его, кинувшись на винтовку Хряка. А тот стрелял на поражение. Он решил наказать и самого Алексея за непокорность и одновременно устрашить всех тех, кто был в это время рядом. Его готовность лишить жизни любого ради покорности ему была уроком для остальных.

– Не ранен? – подскочила к юноше тетка и начала ощупывать его руку.

Что-то жгло под одеждой плечо юноши. Он попытался согнуть и разогнуть локоть, пошевелить пальцами. Все функционировало прекрасно, но легкая боль не покидала его.

– Все на сегодня! Расходитесь! – прокричал Хряк.

Он подошел к Алексею и злобно взглянул на него своими маленькими глубоко посаженными глазами.

– Ее благодари! А в следующий раз я тебя сразу застрелю, если нормально работать не будешь, – гневно произнес он, развернулся и пошел прочь.

Лишь дома, скинув с себя одежду, юноша увидел на плече отметину от пули. Пройдя сквозь ткань ватной куртки, она всего лишь коснулась кожи на руке и оставила легкий ожог на плече.

Это был сигнал к действию. Алексей понял, что должен предпринять что-то в ответ. Работать на врага он не хотел. В нем кипел гнев бойца. Он жаждал схватки и победы. Ненависть к Хряку и всем его коллегам-полицаям бурлила в его молодых жилах. Но воевать ему было совершенно нечем. Оружия он нигде не добыл, хотя какое-то время находился там, где шли бои. Не раз встречал и видел бойцов и командиров Красной армии. Но к своей досаде, не смог обзавестись оружием.

На тетку он не сердился. Она спасла ему жизнь. Но чувства благодарности к ней тоже не испытывал. Алексей злился на нее, потому что она уговорила его остаться. А еще он ненавидел себя, так как мог не слушаться ее, а уйти намного раньше куда-нибудь в сторону отодвигавшейся на восток линии фронта. Он чувствовал в себе силы дойти до нее, перейти ее и быть сейчас там, где нет оккупантов.

Решение к нему пришло мгновенно. Он подскочил, схватил свою одежду и выбежал из дома на мороз. Глаза его глядели в это время только вперед. Куда ему идти сейчас, он не знал, но и в то же время ему было все равно. Лишь бы не оставаться с теткой, не работать на немцев и полицаев. Жажда гнева и свободы бурлила в нем.

– Найду партизанский отряд и останусь в нем! – твердил он сам себе под нос, искренне веря в слова директора своей школы о планах создания сил сопротивления врагу на оккупированных территориях.

Только где искать партизанский отряд, он не знал. Слухи о действиях подобных в их деревне не присутствовали. Местные жители о таком не ведали. До сих пор в окрестностях никто не заявил о себе как о партизане или подпольщике. В первые дни оккупации иногда появлялись в Климове солдаты Красной армии поодиночке или малыми группами. Они выходили из окружения, пробивались к своим. У селян просили помощи продуктами и вещами. Потом уходили так же тихо, как и приходили. Говорили в деревне о таких случаях тихо и между собой. Люди начинали бояться новой власти. К сожалению для Алексея, в их с теткой дом ни один красноармеец не зашел, хотя жили они близко к окраине.

Кутаясь от сильного холода в ватную куртку, он быстрым шагом двигался на восток. Дороги местные он немного знал, но шел больше наугад и совершенно не видя перед собой конечной цели. Тем более он не знал, где искать партизанский отряд и существует ли таковой. Через некоторое время Алексей набрел на перекресток, который находился под охраной не то гитлеровцев, не то полицаев. Дорога перед ним была перегорожена шлагбаумом, но дежурного у него видно не было. Видимо, как подумал юноша, тот в это время прятался от холода в сторожке, что стояла неподалеку.

На всякий случай Алексей обошел перекресток стороной и двинулся дальше, думая уже о том, чтобы перейти линию фронта, тем самым покинуть оккупированную гитлеровцами территорию. Цель выйти к позициям Красной армии показалась ему даже