Мария – королева Шотландии. Том 2 - Маргарет Джордж

дороге через луга и поля, она ощутила душевный подъем. Бриз, потеплевший всего день назад, теперь стал убаюкивающим, кругом переговаривались птицы, болтали, спорили, жаловались, предупреждали друг друга. Их бурные энергичные передвижения, подскакивания и прыжки с ветки на ветку оживляли подавленное настроение Марии.

– Птички радуются, – сказала она, поворачивая голову к Мейтленду. – Словно дети, убежавшие с урока.

Мейтленд слабо улыбнулся.

– Да, ваше величество, – проговорил он без всякой радости в голосе.

«Бедная Фламина! – подумала Мария. – Он женат всего четыре месяца и уже глух к весне? Возможно, в конце концов, он чересчур стар для нее».

За ним в одиночестве ехал Хантли с таким же хмурым лицом. Обычно Хантли улыбался и излучал легкомысленное веселье; благодаря этому он оказывался хорошим спутником, несмотря на ограниченные умственные способности. Но сегодня был явно несчастен.

Солнце поднялось выше, сияя сквозь зеленую дымку, окутывавшую деревья, всего неделю назад стоявшие голыми. Дальше в чаще леса зелень едва проглядывала в тени, но и там мелькали крошечные белые пятнышки самых ранних весенних цветов. И кругом разливались звуки – шорохи, воркованье, звон воды, освободившейся из долгого зимнего заключения.

– Может быть, остановимся отдохнуть? – спросила Мария.

– Не вижу подходящего места, – возразил Мейтленд. – Везде грязь.

И в самом деле, копыта лошадей чавкали, переступая по дорожке.

– Тогда на первом же возвышении, которое встретится, – предложила Мария, стараясь говорить веселей.

Несмотря на беспокойство по поводу неопределенности своего положения, она наслаждалась песнями певчих птиц – малиновок, дроздов и лесных жаворонков, даже глухими криками черных дроздов и хриплыми воплями грачей. Этот буйный хор громче напоминал о жизни, чем любое сочинение для органа в церковном здании. Высоко в необъятном голубом небе молча парили соколы.

Они начали подниматься, удаляясь от потока, бурлящего в каменистом туннеле, переполненном весенними водами. Холмик, окруженный боярышником и колючими розовыми кустами в белом цветении, покрытый яркой новой травою, словно бы поджидал их.

– Какое великолепие! – воскликнула Мария, глядя с вершины бугра на расстилающийся перед нею цветущий луг. – Похоже на гобелен!

Теперь Мейтленд позволил себе улыбнуться.

– А, стало быть, вы воздаете хвалу искусству! Ибо утверждаете, что художники создают великолепные произведения и природа копирует их, а не наоборот.

Они спешились, и остальные придворные последовали их примеру. По обеим сторонам холма лежали цветущие поля и плотная поросль; взглянув в одну сторону, Мария приметила мелькнувшее белое пятнышко – в тени скрывался олень, осторожно следивший за ними, прежде чем прянуть в сторону.

– Пойдемте со мной! – пригласила она трех своих советников, однако Мейтленд с Хантли уже отошли и могли бы услышать лишь крик. Один Мелвилл услышал и повиновался.

Мелвил тоже выглядел несчастным. Все они недовольны под этим улыбчивым, ласковым апрельским солнцем! «Господь, несомненно, сочтет Свои создания глухими, слепыми и неблагодарными», – подумала Мария, увидела семейство ежей, разбежавшееся при их приближении, и громко рассмеялась.

– Ежам нет надобности робеть, – заметила она. – Впрочем, по-моему, они не обладают такими защитными свойствами, как их замечательные кузены дикобразы. Вы когда-нибудь видели дикобраза? Я собиралась вышить его…

– Ваше величество, – прервал ее Мелвилл, – я думаю – еще раз, простите, я лишь выполняю свой долг, – я думаю, у вас есть более важные заботы, чем вышивание дикобразов. – Он остановился и печально взглянул на нее.

– Дорогой Мелвилл, – заговорила она, наконец, – вы так долго пробыли рядом со мной. И снова считаете нужным предостерегать? Мое поведение раздражает?

– Да, ваше величество. Это все Босуэлл. Вы должны с ним расстаться.

«Нет, – подумала она. – Я должна не расстаться, а выйти замуж».

– Я не связана с ним браком, – возразила она.

– Нет, и не должны этого делать. Он недостоин, вы скомпрометируете себя, избрав этого человека. Заставив лордов подписать тот постыдный документ, он тем и продемонстрировал свое ничтожество. Это было смешно и жалко.

– Но они подписали.

– Только под угрозой насилия. Ваше величество, он… пытался привести его в исполнение? Самое странное, что это, в сущности, разрешение на сватовство! Он сказал: «Если я смогу убедить ее выбрать меня». Но пусть силы небесные выбросят эту мысль из вашей головы! Вы должны быть глухи к его уговорам, как Улисс к сиренам. Если понадобится, залейте уши воском и привяжите себя к мачте!

– Ах, Мелвилл, вы всем сердцем заботитесь о моем благе, – сказала она.

И все же задумалась. Что планирует Босуэлл? Что он способен сделать, чтобы преодолеть такое сопротивление? «Доверься мне», – сказал он. Но в чем?

Она продолжала путь, пришпилив на груди веточку ландыша, и нежный аромат сопровождал ее. Спутники после остановки вроде бы пришли в несколько более благоприятное расположение духа. Может, благодаря отдыху, может, благодаря суете и хлопотам всего живого, ежей, например; благодаря кипению жизни, которому невозможно было противиться.

В кустах впереди, у излучины, где их поджидал мостик через небольшую речушку Олмонд, внезапно раздался треск. Там оказалась большая группа всадников – сотни людей.

– О, что это? – воскликнула Мария, поворачивая коня назад.

Солдаты. Она видела солнечные блики на металлических шлемах. Нет! Только не новая битва, только не мятеж в Шотландии! Даже пытаясь справиться с заартачившимся конем, она ощутила, как глухо и тяжело забилось сердце и в жилах разлилась знакомая необычайная сила. Точно так же было, когда она гналась за лордом Джеймсом во время «охотничьего набега» и когда убегала с Дарнли через кладбище; этот прилив сил уже стал как бы другом, на которого можно рассчитывать в момент опасности.

– В чем дело? – прокричала она. – Кто преграждает нам путь?

Теперь, преисполнившись отваги, она пришпорила коня и помчалась вперед, вокруг излучины. Перед ней была армия. А во главе армии – Босуэлл.

Он восседал на коне, как деревянная статуя, огромный и недвижимый. Забрало на шлеме было опущено, и она не видела его глаз, только длинную узкую щель, зияющую, как рот скелета, закругленный по краям.

– В чем дело? – повторила она и остановилась рядом с Босуэллом, эти странным Босуэллом с невидимым лицом.

– Ваше величество, – объявил он, – в Эдинбурге небезопасно. Я со своими людьми, со своими верными пограничными войсками прибыл, чтобы препроводить вас в надежное место. Мы едем в Данбарский замок. – Он наклонился резким, быстрым движением и схватил ее коня под уздцы. – Прошу вас, не сопротивляйтесь.

– Кто восстал против нас? – спросила она. – Мортон? Или Ленноксы Стюарты? Или какие-то приверженцы Нокса?

– Не могу сказать в данный момент. Пока ничего не понятно. Едем. – Он повернул коня, увлекая за собой ее лошадь. – И вы тоже, – добавил он, обращаясь к троим придворным.

Волнуясь за них, Мария обернулась, чтоб успокоить. Но Мейтленд с Хантли не казались ни обеспокоенными, ни