Кофе со вкусом карамели - Виктория Рогозина

Но это было обманчиво.

Иногда её взгляд скользил по доске, задерживаясь на какой-нибудь особенно сложной формулировке. Она не записывала — запоминала. Чётко, по-своему. И если бы кто-то задал вопрос — она бы ответила. Её ум был натянут, как струна, просто настроен по-другому — не на показ, не на оценки, а на выживание. На точечное выхватывание важного. На то, что действительно пригодится.

Дима краем глаза поглядывал на неё. Он знал этот взгляд — словно Ира где-то далеко, в ином мире, но стоит позвать — и она вернётся, мгновенно, с острым, цепким вниманием. Она не пряталась за скукой, она выживала в собственных мыслях. И он это уважал.

На перемене коридоры наполнились гулом голосов, шагами, смехом и скрипом открывающихся дверей. Свет из окон резал глаза, пыль плясала в солнечных лучах. Дима с Максом стояли у стены, лениво наблюдая за суетой, пока Ирина копалась в рюкзаке, ища конфету.

К ним, покачивая бёдрами, подошла Оксана — высокая, ухоженная, с идеальной укладкой и губами, сжатыми в недовольную линию. Она остановилась прямо перед Ирой и, нахмурившись, спросила с ноткой упрёка:

— Это ты что ли подставила нас с помещением для клуба? Из-за тебя нам не дали аудиторию?

Дима не сразу отреагировал — перевёл на Оксану ленивый, чуть насмешливый взгляд, будто решал, стоит ли вообще тратить на это энергию. Максим инстинктивно сделал шаг вперёд, но Дима едва заметно качнул головой, и тот застыл, подавив в себе желание влезть.

Ирина подняла голову, её лицо озарила спокойная, почти ласковая улыбка. Она медленно выпрямилась, отряхнула невидимую пылинку с рукава и негромко, с безобидной интонацией, произнесла:

— А для глупых куриц, которые вечно бегают по магазинам, действительно не нужно помещение. Шопинг — он и на тротуаре пройдёт.

Оксана прикусила губу, не ожидав такого выпада, но быстро нашлась.

— Ты ещё об этом пожалеешь. Я поговорю с Костей, он не даст тебе спуску.

Ира пожала плечами, будто речь шла не о ней вовсе.

— Ну давай. Посмотрим, что он сможет. Может, даже развеселит меня.

Их голоса не повышались, улыбки не сходили с лиц. Со стороны это напоминало милую беседу двух старых подруг, что обменивались колкими шутками. Только по взгляду Ирины, холодному и точному, можно было понять: она не уступит.

Глава 27

Во время обеденной перемены, когда столовая наполнилась звоном посуды, гомоном голосов и ароматом подогретых обедов, Дима, наскоро попрощавшись, направился в другой корпус — ему нужно было сдать реферат по информатике, преподавателю, который не терпел опозданий.

Максим, воспользовавшись отсутствием друга, неспешно разложил поднос напротив Ирины, и они уселись за столик у окна. За стеклом мелькали студенты, спешащие по своим делам, осенний ветер поднимал вверх кроны молодых деревьев, а в воздухе витал запах свежести и юности.

Максим отодвинул ложку с недоеденным супом и, глядя на Ирину, сказал негромко, почти буднично:

— Не играй с Димой. Он мне как брат.

Ира удивлённо приподняла брови, откладывая вилку.

— Я и не планировала.

— Тем более, — продолжил он, чуть мрачнея, — не трогай, если не уверена. Люди — не игрушки, Ира. Ни их чувства, ни их надежды. Не всё в жизни — сцена, где можно разыгрывать роли.

Он помолчал, наблюдая, как Ирина водит пальцем по ободку чашки, и добавил с нажимом:

— Порой кажется, что у тебя вообще сердца нет.

Она подняла на него взгляд и медленно, обворожительно улыбнулась, мягко наклоняя голову:

— Это недавно не ты ли меня в ресторан приглашал? А, Максим?

Он слегка покраснел, но выдержал взгляд.

— Было. Поддался твоему очарованию. Больше не повторится.

Ирина тихо рассмеялась, как будто он рассказал ей хорошую шутку:

— Какой ты всё-таки наивный… милый.

Максим вздохнул, пробормотал что-то про «дурную карму» и снова принялся за обед, не глядя на неё. А Ирина смотрела на него с лёгким интересом, будто изучала не собеседника, а занятную головоломку.

Максим устало провёл рукой по лицу и тяжело вздохнул, будто разговор давался ему труднее, чем ожидалось.

— Не понимаю я тебя, Ира, — честно признался он, всматриваясь в её лицо, пытаясь найти там хоть какую-то ясность, намёк на то, что всё это — только маска.

Ирина лишь мягко, почти игриво улыбнулась, слегка приподняв плечи:

— А как ты поймёшь того, у кого, по твоим же словам, нет сердца?

— Будто тебя это радует, — пробормотал Макс, удивлённо нахмурившись.

Девушка отвела взгляд, посмотрела поверх его плеча в окно, туда, где капли дождя начали собираться на стекле, оставляя тонкие дорожки.

— Может, и радует, — тихо сказала она. — Потому что я такая. Я не умею иначе.

Максим покачал головой, понизил голос:

— Тебя, наверное, в детстве недолюбили…

Едва он договорил, как понял, что попал в точку. Взгляд Иры, до этого задумчивый и отрешённый, стал ледяным, колючим, словно она мгновенно поставила между ними стену.

Она не закричала, не вспыхнула, не отвернулась. Она просто спокойно, почти отрешённо сказала:

— Меня некому было любить. Мать умерла, когда я была ещё ребёнком. А отцу я никогда не была нужна. Он… просто был. Где-то рядом. Как тень.

Максим быстро поднял руки, виновато отстраняясь:

— Извини. Я не хотел задеть.

Ира чуть качнула головой, усмехнулась уголком губ:

— Всё в порядке. Просто иногда думаю… с отвращением, с ненавистью… что я унаследовала от него самое худшее. И избавиться от этого не могу.

Она замолчала, уткнув взгляд в кружку, будто кофе мог подсказать ей выход. А за окном редкие капли начали скапливаться в осенний дождь — будто тоже слушали этот разговор.

Дверь в столовую скрипнула, пропуская внутрь высокую фигуру в тёмной куртке. Дима огляделся, заметил их и сразу направился к столику. Шёл он уверенно, почти неторопливо, но в глазах у него читалась торопливость, как будто в эту минуту он хотел быть только здесь — рядом с Ирой.

Он сел рядом с девушкой, намеренно близко, так, что плечо слегка коснулось её руки. Не навязчиво, а почти невесомо — но с той уверенностью, которая не оставляла сомнений. Она была с ним, и он это подчеркивал молча, спокойным присутствием. Ирина на мгновение бросила на него взгляд из-под ресниц, будто бы невзначай, и мягко, почти незаметно улыбнулась уголком губ.

Макс сдержал смешок. Ну вот, теперь Димка и на обед ходит как приклеенный. А ведь ещё пару месяцев назад тот, не задумываясь, предпочёл бы спор о теории