Книга извечных ценностей - Анчал Малхотра

«Композиция», – добавил Самир новое слово к списку терминов.

– Мы придумываем композицию духов, совсем как композитор сочиняет симфонию: каждый инструмент у него вступает в свое время. Сначала фисгармония[67], затем табла[68], саранги[69], вокальная партия… и так далее. Представь, что каждый ингредиент – это отдельный слой определенного количества, и все эти многочисленные слои создают новый запах, новую композицию.

К нам ведь заходят не только за привычным флакончиком розового или там жасминового масла, за цветочным или травяным ароматом. Покупателей интересуют наши собственные композиции, такие как «Сапна» или «Амрит», в которых традиции переосмысляются на новый лад. Они жаждут смены обстановки, новых ощущений, надеются на чудо, стремятся перенестись в другое время, в другой мир. Они желают прикоснуться к истории, вызвать к жизни былые романтические отношения, вспомнить о своих мечтах, желаниях.

Вивек говорил взволнованно; положив ладонь на плечо Самира, он продолжал:

– Понимаешь, я как парфюмер могу обучить тебя лишь техническим приемам, хотя, по правде говоря, и это уже немало. Но у тебя должно быть еще и чутье, которое подскажет, как составить уникальную композицию духов.

– Так с чего же начать? – спросил юный ученик.

– С чего начать? С чего начать парфюмеру, когда тот приступает к работе над новым ароматом или еще только задумывает его?

Для большего эффекта Вивек потянул паузу. Потом постучал пальцем по раскрытой странице.

– А вот с этой обонятельной пирамиды. Мир запахов, как известно, невидим, в нем все неоднозначно и зависит от личного восприятия. Поэтому важно овладеть его своеобразным языком.

Неожиданно раздался стук, в приоткрывшуюся дверь просунулась голова Мохана:

– Вир-джи, там Дас-сахиб пришел, спрашивает о тех заграничных образцах, которые просил тебя достать для его мыла.

– А, да, конечно. Уже иду.

Вивек поднялся с табурета и взял с полки небольшой сверток в упаковочной бумаге. Дас-сахиб, из недавних покупателей, был самым известным мыловаром на рынке, он разыскал Вивека и попросил заказать для него из-за границы масла, которые собирался добавить в свое мыло. Вивек оставил племянника среди вороха разложенных записных книжек переваривать ценную информацию, обещав скоро вернуться.

Оставшись один, Самир поморщился с досады: они только начали, а учить предстоит еще ого-го сколько! А от ежедневных обязанностей при этом его никто не освобождал. От нечего делать он потянулся и заглянул в дядину записную книжку.

«Грасс», – прочитал он шепотом, пытаясь картавить.

«Грасс», – попробовал он еще раз. Интересно, что такое это «Грасс»?

Шепча про себя незнакомое слово нараспев, он листал страницы записной книжки, заложив пальцем открытые ранее страницы. Он хотел проникнуть во все тайны создания духов, все узнать и все использовать. Но несмотря на то, что Самир уже немного читал по-английски, тайны эти оставались для него за семью печатями. Может, это и есть тот самый язык, на котором дядя шептал, когда листал свою записную книжку, может, это и есть чужестранный язык?

Спустя двадцать минут Вивек вернулся. Дас-сахиб пришел в полный восторг от образцов, которых не было ни у какого другого мыловара в Лахоре, и купил их все.

В последующие дни Самир узнал, что все ароматические вещества, присутствующие в духах, делятся по скорости своего испарения на ноты. Но прежде чем смешивать разные ноты и уж тем более составлять композицию духов, требовалось как следует изучить отдельные ингредиенты: именно они составляют азбуку парфюмерного дела. Понемногу Самир начал знакомиться с содержимым флаконов на полках органа Вивека, расставленных в соответствии с их принадлежностью к тем или иным нотам.

Те оттенки аромата, которые чувствуются сразу после нанесения духов на кожу, относятся к верхним, или головным, нотам. Они дают первое впечатление о духах, это компоненты, обладающие легкостью, свежестью и остротой, они будоражат, однако крайне летучи и тут же испаряются. Это цитрусовые: бергамот, лимон, нероли, мандарин, а еще ароматические травы: шалфей, розмарин, мята.

Следующей идет средняя нота, или нота сердца, она держится три-четыре часа. Это цветочные запахи вроде розы, жасмина, герани, плюмерии, иланг-иланга и, конечно же, любимицы Самира, туберозы, или, иначе, раджнигандхи. Сюда же относятся и всевозможные травяные запахи, запахи листьев, сосны и чая. А еще ягодные и фруктовые: малина, абрикос, манго. И пряности, которые усиливают интенсивность запаха и его устойчивость: гвоздика, корица, шафран, перец. Эти сбалансированные и приятные ароматы используются для маскировки исходных, на первый взгляд отталкивающих, базовых нот. Средние и базовые ноты все вместе и составляют суть духов.

Базовые ноты держатся более пяти часов, а иногда и за целый день не выветриваются. Они оживляют духи, придают им глубину и стойкость. Это ароматы больших деревьев вроде кедра и сандала, а также мшистые запахи; это запахи с животным оттенком: мускус, мирра и цибет[70] – и, наконец, аромат амбретты, музы Вивека.

Идя вместе по списку, они снимали с полок органа все новые и новые ингредиенты, нюхая их и запоминая. Ноты цитруса, трав, цветов, зелени, фруктов, пряностей, дерева и бензойной смолы все вместе составляли вполне законченный атлас запахов.

Юный ученик изо всех сил старался поспеть за своим учителем, пытаясь удержаться на плаву, не пойти на дно под грузом знаний. Но с каждым часом он чувствовал, что силы его оставляют, что внимание то и дело переключается, и вот он уже о чем только не думает: о школьных делах, о друзьях, даже о розовых полях Паттоки. Иногда Вивек ловил его на том, что он бездумно вертит в руках бутылочки, поигрывая ими, или нюхает все флаконы подряд – из чистого любопытства, забыв о пользе дела. Тогда он делал Самиру замечание. Но тут же смягчался, вспоминая, что, несмотря на свою одаренность, тот всего лишь ребенок, да и нет ему необходимости заучивать все с первого раза.

Однажды вечером, когда Самир перезанимался и уже не чувствовал запахов, он, по подсказке матери, согнул руку в локте и, поднеся нос к ямочке на сгибе, вдохнул. Вивек, заметив это, довольно улыбнулся: его впечатлило то, что ученик постепенно обзаводится багажом профессиональных хитростей. Урок только закончился, и они с Самиром расставляли флаконы обратно по полкам органа.

Вивек собрал свои записные книжки, положил их в выдвижной ящичек и запер его.

– Тайя-джи, а что, эти книжки дороже самих ингредиентов? – поинтересовался Самир; таинственность, окружавшая ящичек, подогревала его любопытство.

– Еще как! – ответил парфюмер, опуская ключ от ящичка в карман. – Их