А дом наш и всех живущих в нем сохрани… - Адрей А. Сорокин

бро, никогда не обнимался с девушкой? – проскрежетала она ему прямо в ухо. – Если узнают, просто расстреляют обоих. Хотя ты не будешь разочарован, когда мы взлетим на небо, обещаю.

Она вдруг громко захохотала, и Мигель услышал окрик часового: «Эй, голубки, куда собрались?»

– Птичке воздуха не хватает в вашей клетке, немного полетаем и вернемся, сладкий! Доброй ночи!

Не останавливаясь, она громко ахнула и буквально впилась губами в Мигеля. Он застонал от неожиданности и боли, разбитое лицо дало о себе знать. Из будки часового послышалось старческое ворчание: «К утру не забудь вернуть своего самца! Приедет полковник, устроит вам разбор полетов. Голубки! Распоясались!»

Едва они вышли за ворота базы, Роза отпрянула от него, сбежала с обочины в овраг и потянула за собой.

– Быстрее, здесь немного, через заросли. Пока они не очухались.

Бежать было неудобно. Правая нога под коленом распухла, каждый шаг отдавался болью. Только сейчас он почувствовал шлейф цветочных духов, который доносился от Розы. Она бежала на полшага впереди него, время от времени хватая его руку и подтягивая к себе.

– Быстрее, бро, еще немного.

Казалось, она ориентировалась в темном лесу, как кошка, точно зная, где нужно пригнуться под наклонившейся веткой, а где переступить через бревно. Мигель шел словно слепой, то и дело спотыкаясь. Выйдя из леса, они оказались в небольшом поселке. На обочине дороги стоял побитый, но вполне неплохой бордовый «Хустиалиста». Роза лихо открыла дверь и села за руль.

– Ты живой? – Только тут она посмотрела на него и улыбнулась. Мигель отметил, что изменился ее тон и глаза смотрели совсем по-другому. Пока они пробирались сквозь заросли, она не проронила ни слова. Ему разговаривать тоже не хотелось, хотелось понять, что происходит. Она будто прочитала его мысли:

– Скоро все поймешь. Нам надо отсюда поскорее убраться.

Машина заурчала и резко сорвалась с места. Мигеля снова начало мутить, и, чтобы как-то заглушить рвотные позывы, он прикрыл глаза, откинулся на сиденье и начал глубоко дышать.

Кажется, он задремал. Когда доехали до места, начало светать. Машина остановилась напротив небольшого деревенского дома. Окна закрыты ставнями. Послышалось ржание лошади. Калитку открыла крупная пожилая женщина, одетая в длинную цветастую юбку и серую мешковатую блузу. Роза сказала что-то на непонятном Мигелю языке, это был не испанский. Пожилая женщина улыбнулась и ответила резко. Роза подтолкнула Мигеля во двор, захлопнула калитку и только потом сказала:

– Это моя тетка Исабель, она за тобой присмотрит. Пока поживешь здесь, а потом придумаем, что с тобой делать.

– Добрый вечер, донья Исабель. – Мигель попытался изобразить вежливость, но как себя вести в этой ситуации, не знал. Кто эти люди? Где он опять оказался? Ясно, что пока они избавляют его от опасности. В хибаре у пожилой женщины уж куда лучше, чем на земляном полу под конвоем. В доме пахло уютом и едой. Мигель только сейчас понял, что не ел уже несколько дней. В животе начало ломить.

– Пойдем, умоешься и поешь. Да и я смою с себя эту боевую раскраску. – Роза здесь вела себя совсем по-другому. Она вдруг стал домашней и мягкой. Глядя на нее, Мигель почувствовал, как напряжение уходит. – И я бы тебя переодела. Нельзя тебе в этом оставаться.

Снаружи дом казался совсем небольшим, однако теперь Мигель заметил, как много в нем комнат и коридоров. Донья Исабель время от времени входила в комнату, где они расположились, перебрасывалась словами с Розой и уходила с мягкой улыбкой, глядя на Мигеля.

– А она по-испански понимает? Как с ней разговаривать? – шепнул он, пока Роза доставала для него из сундука мужскую одежду.

– Не волнуйся, она все понимает, ты с ней еще познакомишься. Я с ней на мапудунгун[23] разговариваю, так привычнее с детства.

– На чем?

– Ну, это наш язык. Я же мапуче по маме. Ну или как там у вас говорят – арауканы мы. Мапудунгун – язык предков. Ничего плохого мы не говорим, можешь не беспокоиться.

Донья Исабель снова вошла в комнату, принесла две кружки мате.

– Выпей, пока наша еда готовится. Сейчас поедим и давай ложись спать, тебе, вижу, нелегко там пришлось, да и я спать хочу, мне пока хватило ночных приключений. Тетя завтра твои раны намажет какой-нибудь мазью, через пару дней будешь как новенький. Хорошо, что я успела, не иначе, как Fucha Chao Nguenechen все-таки вмешался.

– Кто такой Нгенечен?

– Наш бог.

– А куда ты успела?

– Успела тебя спасти, дурная голова.

– Роза, прости, что я такой. Но я ничего не понимаю, может, наконец расскажешь, что все это значит?

– Ты не понял, бро, тебя же в жертву принести решили!

– Кто? Какая жертва?

– Да дружок твой, Хавьер! – Она рассмеялась, широко раскрывая рот. – Вроде взрослый ты мальчик! То, что ты целоваться не умеешь и танго танцевать, я поняла. Но зачем ты по собственной воле в политику вляпался, этого мне не понять.

– Хавьер?! Что с ним? Ты можешь все нормально объяснить?

– Что с ним, тебя уже не должно волновать. Иначе он точно тебя угробит, если на тебе уже точку поставили в расчетной ведомости. Я еще той ночью поняла, что ты с партизанами никак не связан. Уж больно домашний ты.

– Ночью? В Санта-Роса?

Роза сняла с полки темную бутыль и зубами открыла пробку. На Мигеля пахну́ло острым запахом спирта. Она налила себе в бокал и быстро выпила. Выдохнула, как бы собираясь с духом, внимательно посмотрела на Мигеля и улыбнулась, почти так же, как два часа назад в машине.

– Слушай, великий Нгенечен, раз пришел в этот мир. Пару месяцев назад стало ясно, что нас накроют. За Хорхе установили слежку, и мы поняли, что рано или поздно его уберут. Но жить хочется всем.

– А кто такой Хорхе? – Мигелю показалось, что он уже слышал это имя.

– Хорхе Масетти. Наш руководитель. Нужен был хороший отвлекающий маневр. Теперь ты знаешь, что на острове давно устроена военная база. Мы с девочками сейчас разбираемся, что конкретно там делают, но охмурить пока удалось только тупую роту охраны. Там двойной кордон, вглубь мы еще не пробрались. Лаборатория находится за второй линией проверки, ты был только на территории гарнизона. Но скоро будем и там. Охранники – тупы, женская плоть и крепкая выпивка хорошо помогают воевать с такими.

– Подожди, я не понял…

– Ты очень непонятливый, амиго. Начинай уже включать голову. На Хорхе объявили охоту. Чтобы отвлечь легавых, нужно что-то покрепче слюнтяйских протестов. Было решено лабораторию взорвать с воды. Но это очень-очень опасное дело. Шансов на выживание почти нет. Тем более что сейчас следят за каждым.