Гостинодворцы. Купеческая семейная сага - Иван Ильич Мясницкий

– Проснулся уж, Сергей Афанасьевич, и руководствует!..

Сергей вбежал на пригорок и сел на сваленную дряхлостью березу.

Шагах в пятнадцати от них, в кустах калины, щелкал соловей.

Андрей, весь отдавшись наслаждению, наклонился вперед и замер.

Сергей рассмеялся на смешную фигуру своего спутника и закурил папиросу.

Соловей оказался действительно настоящим артистом и рассыпался удивительно замысловатою трелью.

– Каков, Сергей Афанасьич? – прошептал Андрей, подходя на цыпочках к Сергею, словно боясь неосторожным движением спугнуть певуна.

– Превосходный певец! – ответил тот.

Андрей расплылся в блаженную улыбку и зажмурился.

Соловей щелкал долго и, кончив отчаянно-трескучею руладой, смолк.

Андрей сдернул с головы картуз, хватил им по березе и плюнул.

– Тоись такого подлеца, Сергей Афанасьич, помрешь, а не услышишь… один во всем мире… На том конце яра другой есть… хорош, слов нет, но супроти эвтого не выдержит ни в жисть!..

Солнце взошло довольно высоко и сильно припекало, когда Сергей с Андреем вернулись домой.

– Однако восемь часов уже, – проговорил Сергей, подходя к дому.

– Восемь? А у меня пролетка не мыта… В девять надо супругу Андрея Ефимыча на вокзал везти, и задаст же мне теперича Андрей Ефимыч феферу, вот какого соловья пропоет, и Девкин яр забудешь!

Андрей бегом припустился по улице, а Сергей, утомленный четырехчасовою прогулкой, прошел в садик, прилегавший к дому владельца фабрики, и разлегся на скамейке в беседке.

Незаметно он заснул под щебетание птиц, порхавших по кустам, и проспал до тех пор, пока его не разбудил все тот же Андрей, на этот раз выглядевший мокрой курицей.

– Сергей Афанасьич, двенадцать часов-с! – говорил он, теребя Сергея за руку.

– Разве? – вскочил тот. – Однако я заспался…

– Пожалте к Жемсу Иванычу, просить велели.

Сергей подумал. Ему очень не хотелось идти к директору, в особенности после того, как он узнал, что для него специально выписана из Англии Алиса.

– Глупо это, ужасно глупо, – бормотал он, потягиваясь, – как будто бы я боюсь ее!

– Завтрак, Гаврила сказывал, совсем особенный для вашей персоны заказан, – доложил унылым голосом Андрей.

– Особенный? – усмехаясь, переспросил Сергей.

– Так точно-с, вчерашний день к вечеру повариху-англичанку с Тулуповской фабрики от тамошнего дилехтура привезли…

Сергею стало смешно. Он посмотрел на Андрея и удивился кислому настроению соловьиного охотника.

– Что с тобой, Андрей?

– От Андрея Ефимыча досталось, – почесал тот в затылке, – возил, возил по каретному сараю, инда дурь взяла…

– И все за соловья?

– Из-за его, проклятого… Пожалте к дилехтуру! – крикнул Андрей сердито, словно Сергей именно и был тем соловьем, за которого его Андрей Ефимыч возил по каретному сараю.

Сергей, улыбаясь себе под нос, поднялся со скамейки и направился к «дилехтуру».

XIII

Директор накормил Сергея на славу. В течение всего завтрака Алиса строила гостю глазки и усиленно подливала старый херес, от которого сам директор приходил в телячий восторг, закатывая глаза и облизывая губы. Сергей, после утренней прогулки, плотно поел, выпил рюмку прославленного хереса и, считая свою миссию оконченною, поднялся из-за стола тотчас же, как только поднялся сам хозяин.

Джемс Иванович сделал было попытку оставить Сергея поболтать с Алисой, но тот, отговариваясь усталостью от прогулки, ретировался, улыбаясь и целуя ручку у Алисы.

Алиса, краснея, поцеловала его в темя и пригласила к обеду.

Сергей пробормотал на это приглашение что-то вроде «постараюсь» и вышел вместе с директором, торопившимся на фабрику.

– Вы куда теперь намереваетесь? – спросил у него Джемс Иванович, пуская тонкие струйки сигарного дыма.

– Кажется, пойду спать, – ответил Сергей, чтоб отделаться от англичанина.

– Прекрасно, – кивнул тот сигарой, – сон – отличное средство для пищеварения… легкого вам сна! Не забудьте, мы обедаем в шесть.

– Если я не уйду куда-нибудь, – с удовольствием, – проговорил уклончиво Сергей и, пожав руку директору, зашел в контору.

В конторе, когда вошел туда Сергей, стоял гул от голосов конторщиков и косточек, выбивавших на счетах отчаянно-торопливую дробь.

При появлении Сергея гул замер, словно по мановению палочки волшебника. Все конторщики наперерыв бросились навстречу Сергею и, пожимая ему руку, справлялись об его здоровье.

Сергей поздоровался со всеми и прошел в кассу, где толстый рыжий кассир, в цветной ситцевой сорочке и парусинном пиджаке, сидел за своим столиком и пил короткими, но глубокими глотками квас со льдом.

– Здравствуйте, Иван Дементьич! – протянул Сергей руку толстяку.

– Здравствуйте, Сергей Афанасьич! – грузно приподнялся тот со стула. – Прошу садиться… Жарко-с!

– Отпиваетесь? – мотнул тот головой на графин с квасом.

– Облегчаюсь, так сказать. Прошу садиться.

– Деньги верны?

– Разумеется. Ну, что у вас в Белокаменной нового?

– Ничего, конечно.

– Папаша и… как их… намедни прочитал в газетах хорошую итальянщину… тутти, тутти…

– Tutti quanti? – рассмеялся Сергей.

– Се вре-с! – подтвердил толстяк, произнося с умыслом вместо «врэ» – «вре».

– Все благополучны. Вы тут как?

– А что нам делается, – беззаботно махнул рукой кассир, – живем по народным российским присловицам: день да ночь – сутки прочь, лег – свернулся, встал – встряхнулся… Квасу не хотите ли? Чудодейственный!

– Чем же это?

– И пот гонит, и равнодушие к жизни наводит…

– Разве?

– Попробуйте, – пододвинул кассир графин к Сергею. – От жары, знаете, – продолжал кассир, – кровь волнуется, приливает к мозгу и заставляет его работать, а квас, кристальным ледком угобженный, реакцию производит…

– В желательном направлении?

– Именно-с, Сергей Афанасьич; перестаешь думать и благодушно начинаешь упражняться в плевании в потолок.

– Это хорошо, – иронизируя, проговорил Сергей.

– Да уж на что лучше, – продолжал тот в том же духе, – рай Магометов, да и только.

– Значит, живется хорошо?

– Хорошо. И будем мы так жить до той поры, пока мыши наши бездумные головы не откусят.

– А есть все-таки мыши? – нахмурился Сергей.

– И большое количество-с. – Толстяк покосился на артельщика, стоявшего у окна и с любопытством вслушивавшегося в разговор Сергея с кассиром, и залпом выпил стакан квасу. – И, смею вам доложить, Сергей Афанасьич, – продолжал свою аллегорию кассир, – что в самом недалеком будущем эти мыши нам головы отгрызут неукоснительно, ибо оные мыши весьма недовольны котом, который лопает их зря и без счету…

– Нехорошо, – покачал головой Сергей.