Боги войны 2 - Александр Васильевич Чернобровкин

Подвернулась возможность угнать галеру, добраться на ней до Руси — и я не удержался, — туманно ответил я. — Тамерлан как раз сбирался в поход на Китай — огромное государство на восточном краю земли, а мне захотелось в родные края. К счастью, он умер по пути туда.

В этот момент слуги предложили нам отведать суп из боярышника. Я раньше никогда такой не ел. Оказалось, что ничего неожиданного. От боярышника были только перетертые в порошок, сушеные цветы. Остальное — пюре из пшеничной муки с добавлением коровьего молока и разных специй. После второй ложки я приказал разносчику еды принести мою тарелку чистой.

Мой сосед слева подождал, когда я удовлетворю кулинарное любопытство, и воспользовался наступившей паузой:

— Я много всякого слышал о Тамерлане. Расскажи, каким он был?

И тут меня понесло. Я рассказал о великом эмире, о походах, в которых участвовал, о тактике во время сражений, об отрубленных головах, без которых нельзя было выйти из захваченного города, и высоких кучах из них. Последнее особенно заинтересовало моих слушателей.

— Изверг! — вынес приговор великий магистр.

— Может, он был прав, — не согласился с ним великий командор. — После такой расправы другие города будут сдаваться без боя, не погибнут воины во время штурма.

— Насчет мужчин я поддерживаю, — отработал малость назад Конрад фон Юнгинген, — но зачем убивать женщин и детей⁈

— Да, это уже лишнее, — согласился с ним Конрад фон Лихтенштейн. — А насчет разделения армии на три линии по несколько отрядов в каждом — это интересно. Надо будет при случае попробовать.

— С кем собрались воевать? — в свою очередь поинтересовался я.

Великий командор хотел было по простоте военной сказать правду, но его опередил великий магистр:

— С литвинами. У нас непростые отношения с фюрстом Витовтом. Если до зимы не договоримся, то будем воевать с ним.

А если договорятся, то вместе попрут на Русь. Надо будет предупредить нового новгородского степенного посадника Есифа Захарьевича, чтобы приготовился к встрече гостей.

5

22

В понедельник мы закончили выгрузку и начали принимать накупленные мной товары. На дно обоих трюмов насыпали соль с сильвином. Во втором на нее положили чушки бронзы и поставили бочки с венгерским вином и пшеничной мукой. В этом году здесь хороший урожай зерновых, поэтому удивительно дешевы. Мешками с тканями забили пустоты. В первый трюм поместили товары Иоганна Шварца. У него вышла нестыковка, стеклянную посуду подвезли не сразу, поэтому задержались с отходом до четверга. Компенсируя убытки из-за задержки, он привез нам живую свинью с длинными, обвислыми ушами. Голова, грудь и задница были черными, а остальное тело светлым. Мы вечером прикабанили ее. Сало, которое было пальца на три толщиной, засолили, вырезка пошла на шашлыки, а остальное утром отварили, часть съев на завтрак, а остальное добьем в море. Уже холодно, небольшой плюс, так что за два-три дня не должно протухнуть. Впрочем, нынешние люди, особенно беднота, без нареканий и капризов едят мясо с душком.

Вышли мы, когда раздулся северо-западный ветер. В море нас вынесло речное течение, а дальше пошли курсом бейдевинд левого галса, почти галфинд, со скоростью узла четыре. С наветренной стороны залив защищает Хельская коса, так что волн не было. С подветренной тоже есть коса, которая будет иметь два названия, поскольку будет разделена между двумя государствами. Западная, польская часть станет Висленской, восточная, русская — Балтийской. Пока что в косе нет прохода в Калининградский залив. Появится после какого-то мощного шторма. Впрочем, и Калининграда еще нет, а есть город Кенигсберг, в котором я отметился в своей первой молодости несколькими подвигами, к счастью, не зафиксированными милицией.

Я настолько привык, что Балтийское море сейчас пустое, никаких опасностей, что не сразу обратил внимание на три шестнадцативесельных катера, которые шли со стороны Хельской косы наперерез нам. Принял их за рыбаков. Только когда подошли ближе, обратил внимание, что на катерах слишком много воинов, да и гребцы в доспехах. Я бы еще понял, если бы плыли в сторону Данцига, но они, не имея хороших штурманских навыков, постоянно подворачивали влево, чтобы приблизиться к шхуне вплотную.

— К бою! Все пушки на левый борт! — скомандовал я и метнулся в каюту облачаться в доспехи.

Следом забежал Афоня, помог мне приготовиться к бою и вынес на палубу вслед за мной два копья и щита, прислонил их к переборке, после чего побежал в носовой кубрик надевать стеганку и шлем. Я натянул тетиву на лук и положил его на палубу полуюта рядом с колчаном со стрелами и саблей в ножнах. Все еще не был уверен, что придется сражаться. Никак не привыкну к тому, что мои враги не представляют, насколько я опасен для них.

Чем хороши мои пушки, так это тем, что их быстро и легко приготовить к бою. Отвязали лафеты на колесиках, подкатили к закрытым пока портам, привязали канатами к рымам, которых с каждого борта по два в кормовой части и по одному в просвете между трюмами и в носовой части. В других местах проход узковат между фальшбортом и комингсами трюмов. Затем принесли стволы вчетвером каждый, уложили на лафеты и следом — картузы с порохом и картечью, ядра, пыжи, ведра, в которые набрали морскую воду из-за борта и добавили уксус, и прочий инструмент, нужный для стрельбы. Высекли огонь и подожгли фитили.

— Пока не заряжать. Может, не догонят, — приказал я.

Пираты на свою голову оказались настырными. Командовал ими кряжистый бородатый блондин в шлеме-бацинете без забрала и длинном вороненом хауберке, явно рыцарь. Он стоял, опираясь на копье, как на посох, на носовой банке переднего катера, время от времени оборачиваясь и подгоняя гребцов. Чтобы поубавить у них пыл, я достал из колчана стрелу с игольчатым наконечником, который запросто пробивает кольчугу. Дождавшись, когда рыцарь начнет оборачиваться, выстрелил в него. Рулевой и два воина, сидевшие на кормовой банке, заметили мои действия, крикнули своему командиру, чтобы берегся, но он был то ли тормозной, то ли слишком верил в свою неуязвимость. Стрела попала ему в район живота, когда поворачивался ко мне лицом. Вошла почти по серо-белое оперение из гусиного пера, которое было хорошо заметно на фоне черных колец. Рыцарь, как мне показалось, с удивлением посмотрел на нее, а потом попробовал выдернуть. За раз не получилось, длинновата. Вторая попытка не последовала, потому что вдруг, выронив копье, которое