Боги войны 2 - Александр Васильевич Чернобровкин

— Я поставлю с поворотной башней. Направление ветра будет неважно. Лишь бы дул часто и сильно, — проинформировал я.

— Поворотная — это как⁈ — спросил он удивленно.

— Когда построят, увидишь, — пообещал я.

Объяснять ему теорию у меня не было ни времени, ни желания.

— Кстати, можешь стать мельником. Ума там большого не надо. Посмотришь во время строительства, что к чему, чтобы потом сам починить мог, — предложил я.

— Мельником — это здорово! Это первый человек в округе! — мечтательно произнес он.

Должен заметить, что размечтавшийся крестьянин выглядит очень глупо. Впрочем, и городской наемный работник не лучше.

— Поставишь на склонах холма ульи. Луг большой, цветов несчитано. Ты будешь зерно молоть, а пчелы мед собирать. Там и сделаешь себя и князя богатыми, — подкинул ему еще одну мечту.

Насчет него не знаю, разбогатеет или нет, а мне точно поможет подняться еще выше. Впрочем, все относительно. Я сравниваю себя с новгородскими богачами, а для него, бывшего раба, уже то, что имеет сейчас, можно считать богатством.

— Да, было бы хорошо! — с разомлевшим от счастья лицом согласился Федор Кривой.

— Главное — делай, как я сказал, даже если кажется, что я неправ, — посоветовал ему. — Все это в рукописях описано умными, опытными людьми, которые жили задолго до нас. Надо было только прочитать и запомнить.

— Это я уже понял, князь. Ты человек ученый, знаешь многое. Не то, что мы, лапотники, — польстил он.

Общаясь с крестьянами, я часто ловил себя на мысли, что плохо понимаю, когда они искренне говорят, а когда стебутся. Подозреваю, что они и сами не знают. Со временем выберут вариант в зависимости от того, какой результат будет.

После выгрузки шхуну вытащили на берег ниже Торговой стороны, подперли кильблоками. Я нанял двух сторожей из бывших членов экипажа, которые по очереди жили на ней. Предлагал им дежурить сутки через сутки, но выбрали свой график, плавающий. Я не вмешивался, не принципиальный вопрос. Лишь бы судно было под круглосуточной охраной.

Занимаясь этим, я не забыл заглянуть в кремль к степенному посаднику Есифу Захарьевичу. Точнее, когда я пришел туда, в палате присутствовали все шестеро народных избранников, только сидели они не так, как в предыдущий мой визит. На помосте восседал старик с длинной седой бородой, которую внизу словно бы подрезали кривым зигзагом. Видимо, у него проблемы со зрением, потому что посмотрел в мою сторону, только когда я поприветствовал присутствующих. Предыдущий посадник сидел первым по правую руку от него. Остальные передвинулись на одно место, и один пересел на левую лавку.

— В Данциге меня пригласили на пир к Конраду фон Юнгингену, великому магистру Тевтонского ордена. Разговорились о войне, и его великий командор Конрад фон Лихтенштейн, это типа нашего князя Константина, проговорился, что весной собираются в поход вместе с литовцами, — сообщил я.

В Новгородской республике опять командует армией Константин Иванович, несостоявшийся князь Белозерский. После гибели деда и отца на Куликовом поле, власть, воспользовавшись малолетством прямого наследника, захватил дядя Георгий, который прокняжил девять лет. После его смерти Дмитрий Донской расформировал удел, присоединив земли к Московскому княжеству. Затаив обиду на него, Константин Иванович уехал в Новгород, который теперь стал отстойником для изгоев, где его назначили князем в пику москвичам, с которыми постоянно воюют. Когда в прошлом году прибежал из Смоленска Георгий Святославич, командовать армией Новгородской республики доверили ему, как более родовитому и опытному, правда, ненадолго. Оказался самодуром, не привыкшим кому-либо подчиняться. Весной ему показали на выход. Опять-таки по традиции изгнанный из Новгорода поехал на службу в Москву. Там ему дали на кормление Торжок, этим летом захваченный у новгородцев подкупом. Вот уж кто будет защищать город не за страх, а за совесть, если таковая есть у него. В итоге должность князя Новгородского опять вернулась к Константину Ивановичу.

— Насколько я знаю, если немцы и литовцы не воюют между собой, то идут на Русь, — закончил я.

— Витовт на зятя (князя Московского) не пойдет. Значит, на Псков или на нас, — сделал вывод посадник.

— Или один на пскопских, а второй на нас, — добавил Царько.

Есиф Захарьевич покивал и поблагодарил:

— Спасибо, что известил! Будем готовиться.

Исполнив долг перед Новгородской республикой, я нанял строителей для возведения каменной ветряной мельницы. Это было в диковинку, потому что быстрее и дешевле строить из дерева. Правда, горели такие мельницы часто. Иногда по нерадивости, иногда из злого умысла. Мельник не только уважаемый человек, но и объект обид и зависти. Кому-то отказал молоть в долг, кому-то показалось, что обманул, а кто-то и вовсе решил установить социальную справедливость. Нанятые мной крестьяне сравняли вершину холма под фундамент и площадку для арб и телег. Туда подвезли валуны, гравий, песок и пиленый камень, приехали строители и взялись за дело. Задача у них успеть до сильных морозов построить коробку. Поворотную деревянную часть, механизмы, жернова установим летом.

Снег еще не выпал, поэтому я решил поездить по окрестностям, ближним и дальним, обследовать на предмет полезных ископаемых. Территория Новгородской республики разделена на пять частей, которые называются пятинами. Самая большая, которая в несколько раз превышает остальные вместе взятые, называется Обонежской. Начинается на правом берегу реки Волхов у Новгорода и тянется до Белого моря и дальше на восток почти до Уральских гор. Правда, многие не согласны, что те далекие территории принадлежат новгородцам, но это их проблемы. На левом берегу реки от Новгорода и на север черт знает докуда на территорию будущей Финляндии — Водская пятина, вторая по площади. Западнее и юго-западнее — Шелонская. Южнее — Деревская. Юго-восточнее — Бежецкая. Мы начали с третьей, пересекли четвертую, объехав озеро Ильмень. Посмотрели, где добывают доломит. Я заказал там отходы при резке камней с доставкой на лодках в Новгород, удалив из цены маржу перекупщиков, у которых брал ранее. Накручивали вдвое. Оттуда поехали вдоль восточного берега озера, исследуя окрестности. Попадались известняки, цементные, легкоплавкие и огнеупорные глины, пески, гравий. Подумал, что можно будет заняться изготовлением кирпичей, если ничего лучше не попадется. Проехав по краю Бежецкой, оказались в Обонежской. Я решил добраться до берега Ладожского озера, переправиться через Волхов, исследовать Водскую пятину и вернуться домой.

Точно знал, что, кроме доломита, здесь добывают много торфа и болотной руды (лимонита — окиси с небольшой добавкой закиси железа и окиси марганца).