Боги войны 2 - Александр Васильевич Чернобровкин

даже богачи не брезгуют. Гречиха тоже раскисляет почву, служит хорошим предшественником для озимых зерновых и заодно прекрасный медонос. Она поможет пчелам, пчелы помогут ей. Гречишный мед считается одним из лучших. Самый ароматный — точно.

Параллельно шла достройка ветряной мельницы. Из Новгорода привезли детали верхней, поворотной части. У нее с одной стороны будут большие крылья, вращающие вал, а с противоположной — маленькие. Когда ветер поменяет направление, заработает вторая и без вмешательства человека повернет первую в нужную сторону. Жернова были с бронзовыми насадками, которые будут перетирать зерно в муку, не добавляя песочек. Вместе с деталями из Новгорода приехал Семен Варламович, рукастый мужик лет сорока, хозяин столярной мастерской, в которой их изготовили. У него технический склад ума. Единственный человек за мои последние эпохи, кто понимал мои идеи с первого раза и даже давал дельные советы. Родись лет на пятьсот позже, стал бы инженером-изобретателем. Ему было интересно самому собрать, установить, запустить. Наверное, приехал не только и не столько из любопытства. Если мельница покажет себя лучше, чем существующие, то он станет специалистом по их изготовлению, а это заказы на несколько лет вперед и хорошие доходы. Вместе с ним возился Федор Кривой, постигая принцип действия механизмов. Ему работать на них и ремонтировать.

На первый помол собрались жители со всей округи. В ближнюю церковь, что верстах в пятнадцати от мельницы, приходит меньше по воскресеньям. На крыльях уже была натянута желтовато-белая парусина, новая и чистая, из-за чего мельница казалась нарядной. Я привез купленные для такого случая у оставшихся немцев пять мешков пшеницы, которая в Новгороде раза в три-четыре дороже ржи. Зерно засыпали в бункер. Федор Кривой, трижды перекрестившись, надавил на длинный деревянный рычаг тормоза — и завертелась нижняя большая зубчатая передача, запустив вторую, поменьше, с передаточным числом почти три, которая начали вращать жернова. Семен Варламович посмотрел первую высыпавшуюся муку и решил, что помол слишком крупный, приказал остановить. Отрегулировав, запустили снова. На этот раз мука получилась на славу.

Я подождал, когда наберется с фунт, зачерпнул правой рукой, после чего мазнул обе свои щеки и всех, кто был рядом:

— На удачу! Чтоб работала долго и хорошо!

Такой традиции раньше не было. В лучшем случае обходят мельницу с иконой или приглашают попа, чтобы освятил.

— Как наберется в полпуда муки, отнесите в деревню, раздайте бабам, чтобы напекли блинов и принесли сюда. Будем закусывать ими вареный мед, что я привез. Обмоем мельницу, — добавил я.

Эта традиция существовала здесь и до меня. Бочку видели. С чем она, догадались. Так что не удивились и не шибко обрадовались. Скорее, лишний раз убедились, что князь, хоть и вырос за границей, обычаи русские не забыл.

Я выпил со строителями чашу медовухи и поскакал в Егорьевский погост. Надо было организовать поставки кварцевого песка. Если не получается с транспортными перевозками и торговлей, будем зарабатывать производством товаров широкого потребления. Надо было поспешить, потому что московская рать на подходе. Вполне возможно, что моей батарее придется присоединиться к ней.

Вообще-то новгородцы не любят москвичей, и не только они. Более того, к обитателям будущей столицы Российской империи во все времена никто не испытывал теплые чувства. Сейчас квартирного вопроса нет в принципе, а все равно людишки там порченые. Я бы еще подумал, что это из-за столичного статуса. Тогда бы и петербуржцев не переваривали, когда из их города правили страной. Не было такого. Зато жители Санкт-Петербурга даже в то время недолюбливали москвичей, хотя, казалось бы, с чего бы им столичным⁈ Поплевывайте себе сверху на неудачников. Видимо, карма у Москвы изначально была поганая, поэтому и превратилась в террариум для чиновников.

27

Заняться изготовлением стекла и всяческих изделий из него у меня весной не получилось. Московская рать не дошла до Пскова, повернула на юг, чтобы защитить свои земли от нападений литвинов. Узнав об этом, посадники посовещались и решили выдвинуть на границу с Литовским княжеством отряд под командованием Константина Ивановича, несостоявшегося князя Белозерского, а ныне Новгородского. Мне приказали присоединиться к этому отряду со своими тюфяками. Республика выделила для этого упряжных лошадей, по паре на каждое орудие, зарядную и обозную повозку, и зачислила на довольствие и жалованье артиллерийские расчеты, которые я пополнил добровольцами из местных. Желающих было много. Во-первых, хотелось пострелять из чудо-оружия; во-вторых, платили им, как конным воинам, а мне, как воеводе. Точного определения у этой должности нет. Она ниже тысяцкого, который в свою очередь был заместителем новгородского князя, а не командиром тысячи ратников. Условно можно считать командиром пяти сотен. Я поздравил себя с понижением.

Константин Иванович на полководца не тянул. Точнее, внешне похож, благодаря густой широкой рыжеватой бороде, а внутри слишком мягок. Он не из тех, кто сперва бьет, а потом думает. Ему бы договориться, порешать вопрос. Если не получится, тогда, к его сожалению, придется сражаться. Вы уж сами, воеводы, решите, как построиться перед битвой и какой маневр применить, а я, так и быть, речь вдохновительную толкну ратникам и с холма посмотрю, как рубиться будете. В этом было и его достоинство, потому что не мешал тысяцкому Ивану Александровичу, сорокапятилетнему боевитому мужику, низкорослому, плотному, с раздвоенной внизу бородой и казавшимися слишком длинными и широкими усами. Он метил в посадники, поэтому рвался в бой. Победа в любом сражении гарантировала ему место на самом новгородском верху, когда оно освободится по естественной причине. Как минимум, двое посадников — нынешний и его сменщик — уже дышали на ладан.

Новгородская армия численностью около полутора тысяч человек под командованием князя Константина Ивановича прибыла на южную окраину республики в Холмский погост, который находился на холме, в честь которого и получил название, в месте впадения реки Кунья в Ловать. По последней я когда-то плавал из варяг в греки, но не сразу, а с остановкой на несколько лет в Киеве. Может, ошибаюсь, но мне показалось, что на месте погоста Холм в то время была деревенька. На торговом пути она разрослась, а когда он перестал функционировать, начала захиревать. Южнее в нескольких верстах проходила граница с Литовским княжеством. Перед нами была поставлена задача не пускать небольшие и средние вражеские отряды на нашу территорию, а если литвины попрут большими силами, отступать к Новгороду, ведя партизанскую войну, задерживая их. Константин Иванович тут же начал искать, с кем бы договориться, а Иван Александрович — с кем бы сразиться. Пока ни у того, ни у другого ничего не получалось. Литовских