Боги войны 2 - Александр Васильевич Чернобровкин

а кочевников круглые кожаные закинуты за спину. По первым будут стрелять те, кто в глубине засады, а по последним те, кто в самом начале ее, но не сразу возле луга. Я выбрал командира в бацинете с поднятым «собачьим» забралом. У него роскошные русые усы, концы которых загнуты кверху. Мою стрелу он увидел в самый последний момент и открыл рот, словно собирался поймать ее зубами. Она вошла под правым глазом. Неглубоко. Наверное, уткнулась изнутри в заднюю часть шлема. Что было дальше, я не видел, потому что всадил вторую прямо в красный мясистый нос плотного всадника, скакавшего следом, а третью в молодого парня с такой же достопримечательностью на лице, может быть, сына предыдущего.

— Засада! — заорали наши враги на четырех языках: литовском, польском, русском и тюркском.

Кочевники первыми начали разворачивать лошадей — и оказались под обстрелом тех, кто был у края ее. Стрелы сыпались с двух сторон и очень плотно. Десять-двенадцать выстрелов в минуту — это средний темп нынешних лучников. Я тоже приобщился, но убивал литвинов в кольчужных доспехах. У меня тяжелые стрелы с шиловидным наконечником и лук мощнее. Железные кольца рвут запросто. Если не попадают в кость, то в двух местах. Потратил целый колчан. Последней догнал шустрого кочевника, щит которого был похож на ежика. Моя стрела оказалась для него роковой. Двое все-таки унесли ноги. Уверен, что это были не самые умные. Удача любит дураков. Умные поступают так, чтобы не нуждаться в ней.

Тех, кто остался лежать на дороге, добили выскочившие из кустов копейщики. Кололи с остервенением, как за личные обиды. Подошли лучники и начали собирать трофеи, ловить лошадей. К ним подключились воины из подъехавшей сотни под командованием Ивана Александровича. По уговору добычу делим на всех по паям: по пять старшим командирам, мне и тысяцкому, по три — сотникам, а всем остальным по одной.

— Ты смотри, получилось! — радостно заявил Иван Александрович, подъехав ко мне.

— А почему могло не получиться? — задал я вопрос насмешливо, потому что понял, что в мои организаторские способности тысяцкий не верил.

— Да кто его знает! Всякое могло случиться! — ничуть не смутившись, ответил он.

Не потеряв ни одного человека, даже раненых нет, мы по местным меркам знатно прибарахлились. Каждый рядовой воин получил верхового коня, а то и двух или кольчужный доспех. Плюс шлемы, кожаные и стеганые доспехи, оружие, одежда и обувь. На дороге остались голые трупы. Я предложил оттащить их лошадьми в овраг неподалеку. Мое предложение не нашло понимания. Чего с мертвыми врагами возиться⁈ Им теперь все равно, пусть гниют.

Константин Иванович, князь Новгородский, был единственным, кто не обрадовался нашей победе. Он был уверен, что мы накличем беду. Не знаю, что он написал на бересте, которую здесь используют вместо писчей бумаги, новгородским посадникам, но пришел приказ вернуться в город.

— Размазня у нас, а не князь! Менять надо! — сделал вывод тысяцкий, когда мы ехали в Новгород, и многозначительно посмотрел на меня.

Размазней сейчас называют гороховую кашу, а мне представилось картофельное пюре и так ярко, что слюни потекли. Даже не помню, сколько десятилетий или даже столетий не ел его.

— Так и княжеский стол у вас жидкий, — сплюнув, сказал я, подразумевая, что должность — одни обязанности.

Получилось, что выразил презрительное отношение к предложению.

— Да, у нас не забалуешь, — не обидевшись, согласился Иван Александрович.

Больше он не заводил со мной разговоры на эту тему, как и посадники. Видимо, передал им мое отношение к должности новгородского князя. Как ни странно, после этого стали относиться ко мне с большим уважением. Другие князья прибегают в Новгород, чтобы выпросить милостыню, а мне от них, по большому счету, ничего не надо. Точнее, я им больше нужен, чем они мне.

29

Нет добра без худа. Шхуну отремонтировали, но выйти на ней в море не мог, потому что неясна была ситуация с Литовским княжеством. Меня настоятельно попросили не покидать город надолго. Пришлось заниматься земными делами.

Я съездил в деревни. Там собрали небывалый урожай ржи. Высушив ее, ждали моего возвращения из похода. Я распорядился перемолоть мою долю на мельнице. Что-то оставлю себе, а остальное продам в Новгороде. До сбора урожая мельница почти не работала. Своим молоть на ней нечего, а чужие не приезжают пока. Не распробовали муку без песка. На зиму приказал посеять горох после ржи. Он заодно удобрит почву. После гречихи предложил посадить озимую репу или ячмень, но перед этим дать полю отдохнуть недели три и хорошенько перепахать его. Перед началом работ я привезу сильвин, чтобы удобрили почву.

Пока что крестьяне готовились делать главный сбор меда. Он теперь важнее, чем зерновые. Ждали по моему совету, когда отцветет гречиха, чтобы получить больше самого лучшего меда. Весенний сбор весь отвезли в монастырь в счет погашения моего долга. Монахам мед очень понравился. Бродит намного лучше, чем тот, что из лесных бортей. Да и не в сезон привезли, когда другого нет.

Вернувшись в город, я занялся изготовлением стекла. К тому времени из Егорьевского погоста навезли кварцевого песка. Мастера-стеклодувы уже есть. Делают всякую мутную ерунду разных цветов. Сырье некачественное, продвинутыми технологиями не владеют. Я предложил более высокую зарплату и отобрал сперва трех человек. Они ничего особенного от меня не ожидали. Прельстились деньгами. Поработают, пока не разорюсь, и перейдут к другому. Составлением смеси занимался сам. Если узнают состав и пропорции, сбегут тут же.

— Того, кто будет проявлять слишком много любопытства к составу шихты, сразу уволю. Чем меньше будете знать, тем больше зарабатывать, — предупредил я рабочих.

Отнеслись с пониманием, но уверен, что попытаются выведать мои секреты. Для них это шанс стремительно разбогатеть. Могут продать кому-нибудь, могут сами или на паях открыть мастерскую.

Из первой плавки изготовили для моих окон прямоугольные стекла цилиндровым способом. Здесь его не знали, делали круглые желтые. Мастер выдувает цилиндр заданной длины. После чего помощники быстро обрезают края. Цилиндр опять нагревают, разрезают вдоль и ровняют на специальной подложке. Вышло не с первого раза, но народ у нас рукастый, со временем наловчились. Мало того, что стекла получались большими, так еще и невероятно прозрачными. Я разрешил взять по маленькому осколку разбившегося стекла, чтобы могли похвастаться перед коллегами и знакомыми. Заодно прорекламируют товар. Когда в моих окнах поменяли рамы, поставив с большими стеклами, все, кто мог каким-нибудь способом побывать у меня в