Боги войны 2 - Александр Васильевич Чернобровкин

У Лейлы много всяких побрякушек, награбленных во время похода по Малой Азии и Ближнему Востоку. Мне кажется, есть даже такие, которые не надевала ни разу. Это наш резервный фонд. Если дела вдруг пойдут очень плохо, начнем продавать.

Я отвез фосфориты Федору Кривому, который теперь мельник, староста и мой смотрящий в одном лице. Теперь к нему обращаются строго по отчеству — Кузьмич, про кличку забыли. Я объяснил, что минералы надо растолочь мелко и перед пахотой рассыпать по полям. Они насытят почву фосфором, а сопутствующие кальцит и небольшая доля доломита снизят кислотность.

— После этого желательно посадить горох или бобы, если не под зиму, то по весне. Эти растения помогут остальным взять все ценное из внесенного в почву порошка, — образно выразился я.

Федор Кузьмич выслушал внимательно и заверил, что все будет сделано, как я сказал. Их поля, на которых рожь и гречиха стоят стеной на зависть обитателям соседних деревень и не только, чего раньше никогда здесь не бывало, лучше всяких слов убедили моих крестьян в том, что я знаю толк в сельском хозяйстве, что плохого им не посоветую, потому что, как и они, заинтересован, чтобы собрали большие урожаи, рассчитались со мной.

— Мы отвезли в Юрьев монастырь весь весенний мед. Монахи хотят, чтобы отдали им и весь главный сбор, а платят меньше, — сообщил староста. — Что прикажешь сделать?

— Они ведь не знают, что в этом году получите меда больше, чем в прошлом. Отвезете им мою долю, скажите, что это весь сбор, а остальное продайте по-тихому надежным покупателям по высокой цене, — посоветовал я и, подмигнув, добавил: — Мне об этом вы не говорили. Если монахи пожалуются, пообещаю выпороть вас. Может, и стегну разок-другой, чтобы вруном не прослыть.

— Да чего уж там, потерпим! — улыбаясь, пообещал Федор Кузьмич.

Вернувшись в Новгород, я съездил в Юрьев монастырь, купил ставленого меда и сообщил, что весь главный сбор мои крестьяне привезут им в счет погашения долга. В этом году должен погасить процентов девяносто его, а весной добить. Больше не буду брать у них в долг, невыгодно.

В стекольной мастерской я отодвинул выполнение заказов, приказал изготовить оконные стекла на продажу за границей. Их упаковывали в ящики, перекладывая прошлогодней ржаной соломой. Если побьются, привезу назад, еще раз переплавим и получим новые. Когда набиралось ящиков на ушкуй, отправлял в Ладогу, где их укладывали в трюмах поверх бочек со ставленым и вареным медом и беличьими шкурками, которые я приобрел, наняв на время осмотрщиков Якоба Врезе. Русский купец, если не сжульничал, то и не торговал. Божатся, что товар великолепный, а когда носом ткнешь в изъяны, нимало не смутившись, меняют на другой, такой же прекрасный.

33

Любек расположен на холмистом острове, омываемом реками Траве и Вакениц, неподалеку от устья первой. Там к шхуне подплыл на маленькой лодочке лоцман с круглой рязанской харей и носом-картошкой, говоривший на местном диалекте немецкого без акцента. Раньше здесь жили славяне-обориты. Видимо, онемеченный их потомок. Он предложил свои услуги за один серебряный виттен или фирлинг, как еще называли эту монету, потому что равнялась четырем пфеннигам. Сейчас в Любеке, если не считать общегерманский золотой гульден, аналог флорентийского флорина, в ходу собственные серебряные монеты. Из счетно-весовой единицы любекская марка, которая весит двести тридцать четыре грамма (две трети римского фунта), чеканят шестнадцать шиллингов, или сорок восемь виттенов, или сто девяносто два пфеннига.

— Ты хотел сказать один пфенниг⁈ — иронично спросил я, потому что разузнал у новгородских купцов, что здесь почем.

— Можно и за один пфенниг, — улыбнувшись, согласился лоцман.

Ему спустили штормтрап, лодочку взяли на бакштов и вошли в реку, на обоих берегах которой почти без разрывов шли рыбачьи деревеньки. По большому счету в услугах лоцмана я не нуждался. Река была достаточно широкой и без сюрпризов. Любек заметен издали, благодаря семи высоченным по нынешним меркам, каменным башням церквей с острыми шпилями, покрытыми тонкими листами бронзы, верхний слой которой превратился в карбонат меди (малахит), сделав их зелеными.

Это вольный город. Он поднялся на торговле каменной солью, которую добывали где-то неподалеку. Почти два века назад Любек выкупился у римского императора, Теперь как бы самостоятельное государство, причем способное постоять за себя. Оно достаточно богато, чтобы содержать армию наемников, а вместе с другими городами Ганзейского союза и вовсе главная сила в Северной Европе. Пятьдесят шесть лет назад датский король Вальдемар решил, что он самый крутой на Балтийском море, и захватил остров Готланд. В ответ через семь лет были захвачены Копенгаген, Хельсингборг, несколько крепостей поменьше и островов — и Дания сдалась. Чтобы такое безобразие больше не повторилось, Ганзейский союз получил право вето на выборах следующих датских королей. С тех пор местные правители ведут себя очень осторожно с вольными городами.

Единственное, в чем потребовалась помощь лоцмана — подсказал, где можно ошвартоваться к пристани, а не становиться на якорь, пока не найду покупателей. Получив любекскую серебряную монету, которыми я запасся в Новгороде, он предложил свои услуги на обратный путь и, услышав отказ, не шибко расстроился. Мои матросы оборудовали сходню на причал, по которой он спустился на берег и подождал, когда подтянут его лодочку. Погреб не вниз, а вверх по течению. Наверное, домой. Немного заработал, можно отдохнуть.

На пристани тут же нарисовался важный тип лет двадцати трех с длинными, вьющимися, явно завитыми, черными волосами и в черном головном уборе, похожем на высокий берет с тульей. Я видел такие когда-то у венецианских купцов. На незнакомце темно-красный пурпуэн, темно-коричневые штаны-чулки и черные пулены со сравнительно короткими узкими носами, загнутыми вверх. На кожаном коричневом ремне висит довольно таки вместительный кожаный кошель, объем которого, как предполагаю, обратно пропорционален содержимому.

— Кто такие? — подойдя к сходне и не представившись, строго спросил он на местном диалекте немецкого без акцента.

— Купец из Новгорода. Привез товары на продажу, — ответил я.

Новгород входит в Ганзейский союз. Купцы не облагаются пошлинами, кроме портовых сборов, если пользуешься причалом и береговыми грузовыми стрелами. Так что непонятно было, что это за тип и что ему надо.

— Для вашей конторы? — продолжил он опрос.

Каждый город Ганзейского союза может выкупить участок у союзника и построить там контору, как сейчас называют торговое представительство. Оно считается экстерриториальным, живет по своим законам. В Новгороде такое расположено