Невеста бывшего друга - Татьяна Любимая

Придурок. Ему любая девчонка даст все, что он захочет, как захочет, но нет, папаша выбрал, а сын принял «подарочек». Ненавижу!

Сжимая кулаки, борюсь с собой. Подойти к ним, тем самым выдать себя, или остаться на месте, позволив другу лапать и целовать Задорожную?

Меня топит в тестостероне. Хочется сорваться и по — пацански отмудохать Макса, потому что трогает МОЕ! Выплеснуть напряжение и забрать свой трофей. Но умом понимаю, что кулаками бой не решить. Надо по — другому.

Как?

Не знаю пока!

Они скрываются из поля зрения. Очевидно, он повел ее к тачке, на которой приехал. Момент упущен.

В боковом зеркале вижу машину Андрея Вадимовича. Выезжает со стоянки. За рулем водила, Макс с Настей сзади. Лиц не видно, только силуэты.

И куда они?

Посмотрим.

Не отдавая себе отчета в действиях, следую за ними на расстоянии.

Едут на набережную.

Паркуюсь, оставаясь незамеченным. С моего места вся площадка как на ладони.

А — а, я понял. Макс что — то говорил про фотосессию. Хотят сделать вброс в прессу, объявить о помолвке. А тут как раз красивая локация — популярное место в нашем городе для влюбленных парочек.

Идут к беседке, увитой диким виноградом. Шах обнимает Настю за талию, что — то нашептывает на ушко.

Фотограф тут как тут. Щелкает их со всех сторон.

Пульс долбит в уши. Закрываю глаза, ложусь на руки на руль.

Дыши, Алекс. Дыши!

И думай! Выход есть, надо только его найти.

Какая — то спасительная мысль крутится среди остальных, не могу ее ухватить.

Тишину в салоне разрывает мелодия звонка.

Макс?

Его имя высвечивается на экране.

Я обнаружен?

Перевожу взгляд на площадку. Так и есть, прижав телефон к уху, звонит. Мне.

— Да? — отвечаю.

— Братишка, у нас общий сбор, — как всегда задорно.

— По поводу?

— По поводу нашей с Лялькой помолвки, — мерзко хохочет. — База «Мираж». Захвати меня в пять. Только не надо мазаться, что у тебя дела, — опережает мои возражения. — Отменяй все.

— Я буду. Не один.

Глава 32

Настя

Пока жених обзванивает своих друзей, зазывая на вписку, я звоню папе, отойдя чуть дальше от Шахова.

— Пап, — едва справляюсь с эмоциями. Потряхивает. — Меня Максим скоро привезет домой. Будет отпрашивать меня у тебя с ночевой. Скажи, что приболел и не отпускаешь. Пожалуйста…

Голос мой дрожит. Максим меня пугает чем дальше, тем больше. Сегодня он какой — то взвинченный, с безумным взглядом и без конца меня лапает. Ему все равно — в машине при водителе или в парке на глазах множества людей.

Некоторые жесты моего жениха крайне неприличные. То ягодицы мне оглаживает, то грубо шлепает, то нахально сжимает грудь до боли. Я бью его по рукам, отчитываю, психую, а он в ответ хохочет, хохочет, хохочет.

Алкоголем от него не пахнет, но поведение ненормальное.

Рада, что изнурительная фотосессия наконец закончилась. Я горела от стыда перед фотографом за поведение моего жениха. Натянуто улыбалась на камеру, путалась, когда мне говорили встать так — то и так — то. Вынуждена была терпеть слюнявые поцелуи Шахова.

Зачем это все? Макс сказал, это только начало. Завтра я проснусь знаменитой и о спокойной жизни придется забыть.

— Он тебя обижает? — тревожится отец.

— Нет. Я просто не хочу ехать с НИМ.

— Настюша, вам надо наладить общение, узнать друг друга лучше... — папа просит мягко, но...

Это не его слова. Мой папа так бы никогда не сказал. Это Менгир приказал, а папа вынужден подчиниться.

Знаю, ему наше положение тоже не по душе, только он беспомощен что — либо исправить. Теперь чаще всего у него виноватые голос, глаза, слова… Даже походка изменилась: как у дряхлого старика стала, шаркающая.

Я бешусь. Тоже от беспомощности.

— Я его боюсь. Он неадекватный. А если он попытается зайти дальше, чем… чем… — произнести не могу. В горле ком.

— Он не посмеет!

— Будем проверять? — горько усмехаюсь, глядя на кольцо на безымянном. Оно ощущается как чужеродный предмет. Красивое, дорогое, с бриллиантом, но не к душе.

Максим надел его мне на палец перед фотографом. Изображал, что делал мне предложение, а мне пришлось подыграть, удивиться, обрадоваться и принять.

И теперь он может расценить этот подарок как согласие… на всё.

— Эти люди... — тяжело вздыхает отец. — Они... Им нельзя говорить нет...

— То есть, если он насильно возьмет меня, ты скажешь то же самое? Что нельзя говорить нет?!

— Не так, Настя! Он не тронет тебя без твоего согласия, не посмеет! Я… я позвоню его отцу.

— Просто скажи, что не отпускаешь меня и все. Звонить его отцу не придется.

— Ладно.

На мое плечо ложится рука Макса. Вздрагиваю от неожиданности. Сбрасываю звонок.

— Туса будет зачетная. Человек на тридцать.

Мимо нас идут две девчонки. Стреляют глазками в Макса, призывно улыбаются. Он скалится им в ответ и подмигивает.

— Купальник возьми, — пялится на их задницы, — там басик с подогревом, банька. Пойдешь со мной в баньку? Надо же нам узнать друг друга перед свадьбой... — Он хохочет. Противно и пошло. За плечо больно прижимает к себе. — Шашлычок пожарим. Одежду теплую не забудь, ночью прохладно.

Ведет меня к машине. Я так рада, что не Макс за рулем. С ним бы я боялась ехать. Он не Алекс, который ведет авто профессионально даже на скорости. А еще наличие третьего человека в ограниченном пространстве не дает пойти парню в отрыв.

— Короче, сейчас забросим тебя домой, собирайся, через час мы за тобой заедем.

— Мы?

— Ды — а.

Алекс тоже едет? — хочется спросить. Мне это очень важно!

Но я не спрашиваю. Я надеюсь, что все — таки не поеду.

Папа встречает нас в гостиной. Бледный. Ему даже притворяться не надо, что болен, выглядит ужасно.

— Что с тобой? — кидаюсь к нему. — Давление? Болит что? Ты врача вызвал?

— Прихватило что — то, — кладет руку на грудь.

— Я никуда не поеду! — перепуганная, разворачиваюсь к Максу. — Я не оставлю отца в таком состоянии. Ему плохо.

— Через час заеду, — отрезает жених. Разворачивается и идет на выход.

— Максим! — обалдев от его реакции, кричу вслед. — Макс! А если бы твоему отцу было плохо, ты бы тоже ушел?

Он даже не притормозил!

Дверь хлопнула за ним как выстрел.

— Боже — е… — шокировано тяну, вцепившись руками в волосы. Раскачиваюсь из стороны в сторону. — Я не смогу… Я его ненавижу!