Невеста бывшего друга - Татьяна Любимая

Как слышит свое имя, так буянит, — вымученно улыбается. — Он у нас такой активный, даже не представляю в кого. Как даст пяткой по печени, аж искры из глаз.

— Футболистом будет.

— И не говори. Ох, вот опять! — хватается за бок.

— Я все — таки позову кого — нибудь, — выскакиваю в коридор.

Вижу медсестру, прошу, чтобы зашла.

После небольшого осмотра и опроса выясняется, что ребенок просто голодный.

— Покорми его мандаринкой, — всовываю Дарье фрукт. — Растравила его запахом, а сама ни кусочка не съела. У нас на первом курсе девушка беременная была, постоянно что — то жевала. Дочку, кстати, родила.

— Точно, — бьет себя по лбу. — Голодный же он у меня!

Убедившись, что с Дарьей и моим братом все хорошо, тороплюсь на улицу. Вместо лишней минуты провела у Дарьи почти полчаса!

Только бы успеть!

Сбегаю по ступенькам вниз. Встречаюсь взглядом с Сашей. Он в машине, за рулем. Увидел меня, начал открывать дверь, чтобы выйти, встретить.

— Лялька!

Черт!

Останавливаюсь. Медленно качаю головой, показывая Саше, чтобы не подходил.

— Максим! — повернувшись, кричу громко и машу ему рукой.

Подлетает ко мне, с ходу подхватывая под ягодицы и подкидывая вверх. Кружит.

— Ай, Максим, уронишь! — верещу испуганно, вцепившись ему в плечи. — Отпусти!

Слушается. Глядя на меня снизу вверх, медленно разжимает руки, из — за чего я скольжу по его телу вниз. Блузка моя собирается в гармошку.

Когда наши лица равняются друг с другом, он нагло впивается в мой рот своим. С остервенением терзает мои губы. Будто всем вокруг хочет показать, что я его собственность.

Пытаюсь отклонить голову назад, он обхватывает мой затылок пальцами, сжимает до боли.

Мычу, зажатая и обездвиженная. Ошарашенная напором Шахова.

Не привыкла я еще к таким ярким проявлениям со стороны жениха. Да еще на глазах людей. Саши!

Хоть бы он уехал!

— Выздоровела? — оскаливается Максим мне в лицо, перестав целовать. В глазах непонятный блеск, который мне не нравится. А его пальцы, соскользнув с затылка вниз, сжимают мою шею.

— Максим… Макс… — хватаюсь за его запястье, пытаясь ослабить хватку, — ты делаешь мне больно.

— Ты еще не знаешь, что значит больно, — с угрозой шипит мне в губы. — Быстро в машину!

Отпустив шею, тащит за локоть к черному лексусу.

Слава богу, там за рулем водитель.

Оставаться наедине с Шаховым, когда он в таком состоянии, мне страшно.

Глава 31

Алекс

Вот чо я такой дурак, а? Девчонка мне нравится, она мне тоже симпатизирует. Связь между нами есть! Искры, желание тоже.

Чего рычу тогда?

Да я не на нее.

Это я злюсь на себя, что не могу ей предложить стать моей девушкой, встречаться открыто. На Макса, что он исполняет весь тот бред, что придумывает его папаша и при этом умудряется выходить за грани дозволенного. На Шахова старшего, что подмял под себя всё и всех, закон ему не писан.

Надо потрясти отца. Уверен, у него есть компромат на всю паучью семейку. Его бы только правильно использовать, чтобы не отмылись, спустить с небес на землю. А тут все смертные. Они, видимо, забыли.

А лекарства для мамы… Если Шахов достает, значит, кто — то другой тоже сможет, так?

Голова забита мыслями о Насте. Одно знаю точно: Я НЕ ХОЧУ ДЕЛИТЬ ЕЕ С МАКСОМ! НЕ ХОЧУ!

Что б такого предложить ему, чтобы он отказался от Насти? Спор замутить?

Мой телефон звонит, не давая продумать как быть. На экране номер сервиса.

— Да, Рус? — принимаю вызов.

— Алекс, ты на громкой, — предупреждает. Значит, не один.

— Слушаю, — внутренне подбираюсь.

— Тут Павел Валентинович.

Зять мэра. Я сегодня с утра катаюсь на его тачке.

— Добрый день, Павел Валентинович, — приветствую его. — Какие — то проблемы?

— Да вот, за машинкой приехал, а ее тут нет, — рыкает недовольно.

— Договаривались, что заберете завтра, — спокойно и уверенно отвечаю. — Сегодня еще тесты после кап. ремонта.

— Да? А мне доложили, что она по городу катается, — с претензией, — вот я и решил, что готова.

Догадываюсь, кто доложил.

— Еще нет, — усмехаюсь. — Машина не готова. Рус, сцепление почему не проверил?

— Так я… э… — блеет Руська, — проверял вроде…

— Вроде, — передразниваю его. — Павел Валентинович, машинку завтра к утру вам сделают. В ходе тестирования обнаружились скрытые проблемы, а наш сервис дорожит репутацией. Нам совсем не улыбается, если с уважаемым человеком что — то случится из — за чьей — то халатности.

— Сегодня к четырем, — оставляет за собой последнее слово.

— М — м… хорошо, — с натяжкой обещаю.

— И бак мне заправь, — уж миролюбиво ворчит зять мэра. Он так — то понимает, что никто лучше нас его тачку в городе не обслужит. Ссориться с нами ему не с руки. Да и Андрей Вадимович будет задавать неудобные вопросы, если кто — то из семьи мэра уйдет к конкурентам.

— Сделаем.

Отбиваю звонок. Уф. Пронесло.

Но ненадолго.

Надо гнать тачку в сервис, а я хотел Настю увезти куда — нибудь в тихое место. Побыть с ней наедине, поговорить наконец по — нормальному, без нервов. Признаться, что запала она мне в душу.

Может быть, вместе нам удастся придумать, как отвязать ее от Шаха.

Дабы не светить фейсом, сажусь за руль, хотя все во мне противится скрываться. Я хочу, чтобы наша с ней история была явной.

Какая история, Алекс? Даже не целовались еще.

Но история уже есть. Меня тянет к этой девчонке магнитом. Сердце трепещет в груди, когда она рядом. И даже когда далеко, я все равно думаю о ней и забываю, как дышать.

Нервно потираю лицо руками. Я найду выход. Времени очень мало, но я в лепешку расшибусь, а не допущу этой свадьбы.

Не сводя глаз со входа, жду девчонку.

Ждать в последнее время — мое обычное состояние. Каждый день на ее улице стою. Тачки только клиентские беру, чтобы внимание не привлекать.

Сегодня удача мне улыбнулась. Настя вышла из дома, а я проследил ее маршрут. И как бы невзначай встретился с ней в супермаркете.

И вообще — то я не соврал, что люблю мандарины.

Но обманул, что оказался там случайно.

Настя наконец выпархивает из здания центра. Сердце мое ускоряется еще сильнее, когда она находит меня глазами, улыбнувшись, легко сбегает по лестнице и…

Резко останавливается, не добежав.

По взгляду понимаю из — за чего. Точнее, из — за кого.

Сжимаю зубы до боли, глядя, как Шах поднимает ее вверх, кружит. А потом нахально и показушно целует ее в губы.

Под