Кардинал. Роман о любви и власти - Элисон Уэйр

лица Бекингема и остальных. Однако он чувствовал себя неуязвимым. Ему были известны все их слабости и тайны. К примеру, он знал, сколько бастардов наплодил Уорхэм и как рьяно завидует Бекингем Гарри! Король все больше полагался на Тома, ведь из всех советников тот с наибольшей готовностью брался исполнять волю государя и удовлетворять его желания. В отличие от седовласых старцев Фокса, Уорхэма и Суррея, Том понял, что Гарри, человеку молодому, скучно заниматься делами управления, и с радостью снял с его плеч трудные и надоедливые задачи, которые его государь ненавидел, тогда как другие советники докучали ему, призывая ими не пренебрегать. Помимо этого, Том разделял с королем любовь к строительству, искусству, музыке, учению и застольям; он понимал короля. У них было много общего.

Теперь, к удовольствию Тома, Англия должна была войти в Священную лигу – альянс с папой Юлием, сенатом Венеции, королем Фердинандом и императором Максимилианом, мощную коалицию, объединившуюся против Франции, общего врага. Раньше Том не поддерживал идею войны, всегда отстаивал мнение, что мирные средства – это наилучший способ урегулирования ссор между правителями, но теперь, когда король был так решительно намерен вторгнуться во Францию, заразился его воодушевлением и всем сердцем поддерживал своего владыку.

– Это будет священная война! – заявил Том в Совете. – Мы должны сосредоточить силы для поддержки короля, потому что его дело правое! – Сверкая глазами, он глядел на Уорхэма и Фокса, которые упорно противились идее войны и быстро утрачивали милость короля. – Отчего у вас так вытянулись лица, милорды? Наш король – добрый сын Церкви. Он желает доставить удовольствие его святейшеству. Смотрите, как он приструнил нас, повелев умерять расточительность и одеваться скромно. Все вы, милорды, отказались от своих шелков ради святого дела.

В ноябре Гарри подписал Вестминстерский договор, который преследовал цели Священной лиги, и они с Фердинандом согласились, что Англия с Испанией весной совместно нападут на Францию. Гарри пришел в восторг. Говорил только о войне и о том, как покроет себя воинской славой, а Тому, архитектору этого пакта, был бесконечно благодарен.

Том купался в похвалах государя. Видя Тома вознесшимся так высоко в фаворе у короля, придворные и просители толпой осаждали его, стремясь заручиться его покровительством. Тома осыпали подарками; некоторые, весьма существенные, нельзя было расценить иначе как подкуп. Он знал, что не должен брать взятки за милости, но так устроен мир. Его сокровищница пополнялась. Фортуна улыбалась ему, однако он понимал, что ее колесо может повернуться вспять. Лучше позаботиться о будущем.

* * *

Новым ребенком оказалась девочка, родившаяся в февральские холода. Сердце Тома таяло и комок подступал к горлу, когда он баюкал на руках свою крошечную дочку. Заглянув в дверь спальни, он увидел Джоан – она в изнеможении лежала на постели, отвернув голову.

– Не показывайте ее мне. – Джоан повторяла это снова и снова. – Пусть лучше ее заберут сразу.

Кормилица уже дожидалась, и вскоре конные носилки стояли у дверей, снабженные для тепла завернутыми в плотную ткань горячими кирпичами.

– Ее зовут Дороти, – сдавленным голосом сообщил Том женщине. – Сегодня День святой Доротеи. Лучшего примера, чем дева-мученица, для нее и быть не может.

Как и для ее матери, хотелось добавить ему. Но эта маленькая Доротея своей родительницы не узнает. Девочку удочерит один из клиентов Тома, олдермен Вустера по имени Джон Клэнси, и было решено, что, когда она подрастет, ее поместят в монастырь Шафтсбери, где ей дадут самое лучшее образование, какое только могла получить девушка в Англии, с тем чтобы в будущем она стала монахиней. Том обещал обеспечить ей хорошее приданое[12].

Отдавать малышку было страшным мучением. Бросив последний взгляд на ее милое личико, Том отвернулся и зажал рот рукой, чтобы подавить рвавшийся из груди вой отчаяния. Когда носилки скрылись из виду, он потащился наверх утешать Джоан, молясь о том, чтобы отказ от второго ребенка не вбил клин между ними слишком глубоко. Но как им пережить это жгучее чувство утраты?

Король Гарри даже не представлял, каких жертв требует от своего верного слуги.

* * *

Джоан заперла дверь детской. Боль от страшной утраты она всегда носила в себе. Том, к счастью, имел много дел, которые отвлекали его. Европа готовилась к войне.

– Его святейшество лишил короля Людовика титула самого христианского короля и передал королевство Франция мне, – объявил Гарри Совету в марте. – Теперь мне осталось только взять его! Так что больше никаких отсрочек. Я буду воевать.

Стальной взгляд короля прошерстил ряды собравшихся. На лицах некоторых лордов Том прочел смятение. А когда Гарри стукнул кулаком по столу, советники испуганно вздрогнули.

– Возражений я не потерплю! Этим летом мы вторгнемся во Францию.

– Я распоряжусь о начале приготовлений, ваша милость, – ровным голосом произнес Том; лорды сверлили его сердитыми взглядами. – Но осмелюсь предложить, чтобы, учитывая общую обеспокоенность по поводу вашей безопасности и наследования престола, экспедицию от вашего имени возглавлял какой-нибудь родовитый военачальник. Если он одержит победу, триумф все равно будете праздновать вы.

Гарри нахмурился.

– Это мудрый совет, – заметил Уорхэм.

– Уверен, ее милость согласится с этим, – сказал Бекингем.

– Она полностью одобряет войну, – шепнул Фокс на ухо Тому.

Тем вечером Гарри вызвал Тома в свой кабинет.

– Королева поддержала вас, – начал он. – Ее отец объявил войну королю Людовику и, по ее словам, побуждает меня заслужить похвалы и славу, возвернув по праву принадлежащее мне, однако она тоже опасается за мою безопасность и просила меня назначить командующего. А потому, – король вздохнул, – я нехотя согласился. Главное, чтобы вторжение состоялось.

* * *

В апреле Англия объявила Франции войну. Лорд-адмиралу сэру Эдварду Говарду было поручено командование флотом из восемнадцати кораблей, флагманом которого был великолепный корабль «Мэри Роуз». Гарри приказал всячески мешать французскому мореплаванию и угрожать побережью, дабы предотвратить нападение на Англию с моря.

Солнечным утром Том сидел за своим столом в Гринвиче, составлял список необходимого для армии, как вдруг, вскинув взгляд, увидел за окном с ромбовидными стеклами мерцающий оранжевый свет.

– Где-то, похоже, большой пожар, – заметил он, обращаясь к своему секретарю, открыл раму и высунулся наружу.

С восточной стороны, за изгибом Темзы, полыхало какое-то большое здание.

Том крикнул лодочнику внизу:

– Что это горит?

– Вестминстерский дворец! – послышался ответ. – Огонь так разошелся, никто потушить не может.

– Матерь Божья! Господи, спаси нас! – Том быстро вышел из комнаты и столкнулся с одним из своих слуг.

– Отец, я только что из Вестминстера, весь дворец в огне. Люди героически пытались спасти его, но пламя просто адское. Говорят, пожар начался с кухни.

Том кинулся в покои короля и застал Гарри в