Кардинал. Роман о любви и власти - Элисон Уэйр

Он быстро ушел, страшась даже думать о том, как воспримет известие королева. Она уже потеряла одного ребенка. Ей будет очень тяжело. Однако это крест, который приходилось нести многим родителям. Том не мог представить, каково было бы ему остаться без малыша Томаса.

Королева по-прежнему находилась в зале, смеялась вместе с гостями. Том склонился к ней:

– Мадам, король желает видеть вас в своем кабинете.

Екатерина вопросительно взглянула на него, потом встала и совершила почетный выход, ее дамы потянулись следом. Том горячо взмолился Господу, чтобы Тот дал королю с королевой сил пережить утрату.

* * *

После пышных похорон Гарри три месяца не снимал траур. Всем было ясно, что молодой король страдает, но он взялся за дела государства с решимостью, удивившей всех.

Папа Юлий побуждал короля вступить в Священную лигу – союз Ватикана, Испании и Венеции против короля Людовика, имевшего агрессивные притязания на земли в Италии. Том был целиком за, и, так как это совпадало с намерениями самого Гарри, убеждать его не пришлось. На Пасху в знак высокой апостольской милости папа наградил короля лично им освященной Золотой Розой, которая символизировала Страсти Христовы.

В предвкушении войны Гарри кипел от возбуждения. Начиная с Майского дня он три полных дня участвовал в турнирах, принимая вызовы от всех и демонстрируя свою воинскую удаль. Часами просиживал, планируя военные кампании. Том понимал: так король пытается пережить горе.

Теперь он был правой рукой Гарри и его неофициальным секретарем. Он старался всегда иметь наготове мудрый отеческий совет и святое слово для утешения. Много счастливых встреч они провели в кабинете короля, обсуждая дела королевства и события в мире. Том умел в них разбираться, и Гарри быстро научился смотреть на общую картину более широко. Они говорили о разном, даже о повседневных домашних делах. Тому было дело до всего, что происходит при дворе: кто с кем поссорился, кто в кого влюблен, кто повел себя неподобающим образом – все эти сведения были ему полезны. Он завел платных осведомителей и вскоре обнаружил, что это неплохое вложение средств.

Когда Гарри назначил его пребендарием Йорка, каноником Виндзора и регистратором ордена Бани, Том выразил королю безмерную благодарность. Богатства Тома умножались, повышался и статус, но он понимал, что способен подняться еще выше. Теперь Том мог жить как аристократ, и он заслужил это! Пусть лорды с высокомерным презрением взирают на него за то, что он питает амбиции, каких, как они считают, ему не положено иметь по факту низкого рождения. Он хорошо служит своему королю. Разве его не следует примерно награждать за это?

* * *

Тем летом король, взяв с собой королеву, отправился через Мидлендс в летнюю поездку по стране, а Том остался при дворе и прилежно занимался делами, поддерживая связь с государем в переписке и заботясь о продвижении родных Джоан. После того как он увез Томаса, его возлюбленная утратила свою обычную веселость, и у нее вошло в привычку проводить бо́льшую часть времени в Уиллесдене, где ее всегда привечали.

– Я вижу Томаса почти так же часто, как если бы он был здесь. Он теперь меня узнает, понимает, что я его мать, – однажды вечером вернувшись домой и бросив плащ на кресло в своей спальне, сказала Джоан так, словно говорила для того, чтобы успокоить себя саму.

Том видел, что Джоан старается держаться, сохранять позитивный настрой, и его сердце сжималось от жалости к ней. Он привлек ее к себе:

– Я рад, что он узнает вас, моя дорогая. – Больше Том ничего не посмел сказать.

Они никогда не обсуждали ни тот трудный выбор, который им пришлось сделать, ни того, что поставили свою любовь и карьеру Тома превыше нужд сына. Том, хотя и скучал по нему, чувствовал, что поступил правильно, так как ребенку явно было хорошо. К тому же отправлять своих детей куда-нибудь на воспитание вовсе не было чем-то необычным для дам высокого положения.

Тем не менее Том постоянно ощущал необходимость заглаживать свою вину перед Джоан за то, что лишил ее нормального материнства. Используя свою власть для продвижения Ларков, он до некоторой степени успокаивал свою совесть. Всегда, как только выпадал такой случай, он отзывался о Томасе Ларке при короле с похвалой, стремясь получить для него еще бо́льшие преференции. И он добивался своего, потому что Ларк, человек образованный и искренний, вызывал уважение у Тома, и он радовался, что его связь с Джоан не повлияла на их дружбу. Он назначил Ларка своим духовником и сделал его каноником часовни Святого Стефана в Вестминстерском дворце.

Том подумал, что такой священник, как Ларк, вправе ожидать от него признания на исповеди о нарушении обетов, о том, что он содержит в любовницах Джоан, но не мог заставить себя покаяться в этом. Признание означало бы одновременно и обещание никогда больше не совершать этот грех, а бросать Джоан Том не собирался. И быть лицемером тоже не хотел.

Он размышлял, возникало ли у Джоан желание исповедаться в своих грехах. Однако спрашивать ее не осмеливался, боясь услышать ответ. Думала ли она, как он, что разлука с Томасом могла быть наказанием за их грехи? Неспособность Тома поговорить об этом с ней, женщиной, как правило очень прямо выражавшей свои мысли, была признаком того, какой тяжестью легло на них это несчастье. Но разве могла быть грехом такая любовь? Разумеется, нет, ведь ее даровал им Бог.

Том продолжил возмещать урон тем, что помогал другим братьям Джоан. Джон и Эдмунд тоже вступили в Церковь, а Том обеспечил им несколько доходных бенефициев. Он убедил своего друга Джона Кайта, архиепископа Армы, чтобы тот взял на работу юного Питера и помог Уильяму завести торговлю тканями. Джоан была так благодарна ему, так ценила его усилия! При виде улыбающегося лица любимой Тому хотелось сказать, что он сделает для нее все, но это было бы неправдой.

Когда Джоан сообщила ему о новой беременности, его сердце подскочило, но радость умеряла печаль, ведь этого ребенка тоже придется отдать в чужие руки. Том вновь поклялся себе, что будет и для своего второго чада лучшим отцом, насколько это возможно. Джоан ничего не говорила. Что тут скажешь? Чему быть, того не миновать.

* * *

Осенью король вернулся из поездки по стране и снова стал проводить дни в поисках развлечений, а дела государства спокойно передал в надежные руки Тома.

– Томасу известно, каково мое мнение по большинству вопросов, – заявил он Совету. – Я наделяю его властью принимать решения, не спрашивая меня.

Том смиренно склонил голову, успев заметить вспыхнувшие ненавистью