Великая и Святая Русь - Борис Львович Васильев

Незнакомец покачал головой.

— Я и без креста вижу, что справедливый ты человек. Зря не обидишь. А бегу я от своего князя. Попытался он меня, вольную птицу, сделать своим холопом. Умелец я, кузнец. Вот и захотел он, чтобы я только на него работал. Ушел я. Бреду теперь по белу свету, долю лучшую ищу. Да вижу, везде одинаково. Многие норовят зауздать, воли лишить. Князья нынче пошли алчные, только о себе и думают.

Воевода испытующе посмотрел на кузнеца. Тот не отвел взгляда. «Честен», — решил про себя воевода и спросил:

— Звать-то тебя как?

— Еловат.

— Тут ты, Еловат, прав. А кузнец нам надобен, оставайся. Не понравится — воля твоя, держать не будем. А сейчас — к обеду. Отведай, что Бог послал.

Воевода не мог не заметить, что голод терзал незнакомца крепко. Но ел он без жадности, спокойно, только немного торопливо глотал куски.

Кузню Еловат хотел ставить на берегу Жиздры, да Сеча не разрешил.

— А ну враг подойдет? Как быть? Ты Козельск не знаешь. Наш город на всех ветрах. Ставь кузню в детинце.

Строить помогал и Аскольд, днями не отходил от своего спасителя. Вскоре благодаря общим усилиям задымила кузня. И потянулся туда разный люд. Первым на огонек пришел воевода, застав там своего сына. Аскольд неотрывно смотрел, как полоса железа преображалась на глазах в великолепный меч. Когда Еловат сунул его в топленое сало, запахло жареным. Не удержался воевода — схватил его в руки, жадными глазами стал рассматривать еще теплое оружие. Кузнец взял воеводин заморский меч, поставил его острием на наковальню и, размахнувшись, изо всех сил ударил по нему своим. Потом поднес оба воеводе. На мече кузнеца зазубрины не было. Сеча только крякнул.

Но не только мечи умел делать кузнец. Лил он и бусы для местных красавиц. Ох и падки они были до этих блестящих вещиц! Сколько раз мужики по ночам собирались намять кузнецу бока, да не выходило. Ловок был, бестия. И силен. Правда, наутро мужики, как ни в чем не бывало приходили в кузню делать заказы. Кому удила ковать, кому ножи, плуги, кольчуги, мечи, топоры. Просили и замки разные делать. Все нужно было в хозяйстве. Люди радовались, что появился такой умелец. Все делал он с любовью.

Вот к этому-то другу Аскольда и направился княжеский посланник. Войдя в кузницу, тиун закашлялся от едкого дыма. Кузнец, стоя к нему боком, держал в одной руке клещи с длинными рукоятками, а в другой — небольшую кувалдочку, которой бил маленький кусок раскаленного железа. Рядом, не отрывая глаз от волшебного зрелища, стоял Аскольд.

— Дорого достается каждая стрела, — прокричал Еловату в ухо Аскольд.

Увидев тиуна, кузнец остановился, отер тыльной стороной ладони вспотевший лоб.

— Зачем пожаловал, высокий гость? — он с интересом поглядел на вошедшего.

— Князь просит Аскольда к себе.

— Зачем я понадобился князю в такую рань? — спросил Аскольд, переглянувшись с кузнецом.

— Не сказал. Просил передать, что очень хочет тебя видеть.

— Давай, Аскольд, — подмигнул ему Еловат. — Мы душой Божьи, а телом княжьи. Приходи, буду рад.

Аскольд застал Всеволода во дворе. Он восседал на своем жеребце. Одет был по-походному, в серый кафтан. Позади толпились люди с нехитрыми охотничьими снастями в руках — луками, колчанами со стрелами, пиками. Вокруг крутились собаки. Подойдя к князю, юноша склонил голову:

— Слушаю, князь, — безразличным голосом сказал он.

Это не смутило Всеволода.

— Вот, хочу пригласить тебя на охоту. Места здешние я знаю плохо. Сколько раз ездил, а по-настоящему охотиться не довелось. Чуть не с пустыми руками возвращаемся. Если не откажешь, буду рад. — Князь выжидательно посмотрел на юношу.

— Показать места можно, — к радости Всеволода, сразу согласился юноша.

— А есть ли где с кречетом побаловаться? Бывал ты на таких охотах?

— Как не бывать, — не задумываясь, ответил Аскольд. — Сколько раз с князем ездили.

Всеволод улыбнулся: все шло как по маслу.

— Вот и хорошо. Покажешь, где эти места. А за труды хочу тебя отблагодарить, сделать подарок. Воин, знаю, растешь ты добрый. Да и отец для нашего княжеского рода старается. Правда, в последнее время избегает меня, но это его воля. А моя воля — подарить тебе молодого кречета. Будь же добрым охотником.

Аскольд с удивлением глянул на князя. После некоторого замешательства ответил:

— Подарки глаза запорашивают.

— Дерзок, отрок! — Князь повысил голос. — От подарка княжеского грех отказываться.

Юноша смутился. Приняв смущение за согласие, Всеволод продолжал:

— Так вот, на охоте подарок и опробуем!

— Пеший конному… — неопределенно начал Аскольд, пожав плечами. Но князь не дал ему договорить.

— Коня воеводиному сыну!

— Князь, я на чужих не езжу.

— Хорошо, — не стал перечить тот, — бери своего коня и догоняй нас. Встретимся у трех дубов.

Князь кивнул своим людям, и все тронулись в путь. Какое-то время Аскольд стоял в задумчивости. Он знал, что после освобождения из плена отец очень неприязненно относился к Всеволоду. Но и заиметь собственного кречета было здорово… «Посоветуюсь с отцом», — решил он.

Нашел его в опочивальне, тот обсуждал что-то с Акимом. Увидев сына, воевода вопросительно поднял брови. Аскольд коротко поведал о предложении Всеволода. Отец молча выслушал, подумал и, вздохнув, вымолвил:

— Там, где лиса пройдет, от курей яиц не жди. Берегись его. Но делать нечего — как-никак князь. Поезжай, только смотри в оба. Может, за старые грехи откупиться хочет, а может, что и задумал. Своих предупреди.

Друзей у Аскольда было много. Они составляли костяк младшей дружины. Юношам уже не раз приходилось встречаться с врагами. Прыгая через ступени, Аскольд стрелой выскочил во двор. Двое мальчишек яростно бились на деревянных мечах.

— Юшка, — позвал Аскольд. — Ребят моих покличь.

— А на коне прокатишь?

— Прокачу, — на ходу бросил юноша. Юшка помчался выполнять поручение.

Пока Аскольд готовил коня, двор заполнился его сверстниками.

— Князь Всеволод на охоту позвал, — объяснил он. — Кто со мной?

Все дружно побежали седлать коней.

Князя отыскали быстро. Оглядев многочисленное Аскольдово сопровождение, он подозвал сокольничего. На его приподнятой и полусогнутой руке, пониже локтя, сидел кречет — крупная, белая с серыми отметинами птица. Он вцепился в кожаный нарукавник, изредка поводя длинным хвостом. На голове у него был надет колпак, из-под которого торчал острый крючковатый клюв.

Осторожно сжав крылья, князь снял кречета. Тот попытался высвободиться и угрожающе выпустил когти. Сокльничий надел Аскольду нарукавник. На руке юноши затрепетала птица.

— Знаешь, как обучают этих птиц? — спросил князь, трогая коня.

Юноша мотнул головой и покраснел.

— Это трудная, долгая работа. Уряжают место, где стены гладкие, а на полу вода, и птица не может нигде сесть. Вот она и приучается сидеть на руке сокольничего. А кормят, только когда принесет добычу.

Юноше явно нравился подарок.