Великая и Святая Русь - Борис Львович Васильев

промолчал, но решение княжны явно пришлось ему не по душе. Чупрыня пристроился в хвосте, и отряд продолжил движение. Узкие кривые улочки вскоре остались позади, и отряд, миновав ворота верхнего города, спустился к Другусне. Прогрохотав копытами по бревенчатому мосту, переброшенному через речушку, кони вспугнули дремавших на солнце собак, которые подняли им вслед незлобный быстро затихший лай. Густой ивняк, росший по берегам, скрыл дорогу, выведшую их на улицу нижнего города. Все жители — и стар, и млад — еще до восхода солнца были на полях, отчего все вокруг казалось вымершим. Но если бы всадники оглянулись, они увидели бы, как вслед за ними, крадучись, едет одинокий верховой. Укрывшись за прибрежным ивняком, он провожал их долгим недобрым взглядом.

Кони весело тянули повозку, где восседала Малуша, с горечью глядевшая на полюбившиеся ей места. Как только остались позади последние домики, Чупрыня, подхлестнув коня, вырвался вперед и возглавил отряд. Зуб неохотно уступил ему место, но, помня слова Всеславны, промолчал и на этот раз. Благополучно переправившись через ручьи, набухшие от последних дождей, Чупрыня резко изменил направление, и отряд стал подниматься вверх.

Таинственный всадник, провожавший их в городе, успел переместиться на окраину, где, вновь обнаружив отряд, продолжал внимательно следить за его передвижением. Как только тот скрылся за гребнем, всадник, отбросив всякую осторожность и нахлестывая коня, во весь опор поскакал на запад.

Аскольд вел своих людей, не чувствуя усталости. Не многие могли выдержать его бешеную скачку. Отряд потихоньку таял. По одному, по двое отставали его друзья. Обессиленные лошади буквально валились с ног. Наконец последний из сопровождавших, верный Добрыня, взмолился:

— Аскольд, Христом Богом прошу, остановись. Смотри, коняга подо мной вот-вот рухнет!

Он остановил коня и спрыгнул на землю. Потные бока лошади тяжело и часто поднимались, сама она дрожала крупной болезненной дрожью. Добрыня провел по крупу рукой.

— Смотри, что делается! — и отер мокрую руку о штанину.

— Добрыня, милый, совсем немного осталось…

— Аскольд, я готов бежать за тобой. Но твой конь несет тебя, как на крыльях! Мне за ним не угнаться. Так что не теряй времени, скачи один. Тебя ведь ждут…

— Ждут ли?

— Ждут! Ступай!

Конь, казалось, чувствовал кипящую душу Аскольда и, собирая последние силы, нес седока вперед. Сторониться было некого — края были свои, родные. И юноша, не таясь, скакал посреди дороги. Все мысли его были о предстоящей встрече. Он не заметил, как впереди кто-то юркнул в кусты вместе со своим конем. Аскольд проезжал в двух шагах от человека, который, затаив дыхание, настороженно глядел сквозь ветки. Он узнал юношу, и на губах заиграла тонкая ехидная улыбка. Рука медленно потянулась к висевшему на поясе кинжалу. Хищный огонек заплясал в глазах. Еще мгновение, верный выпад — и все может быть кончено! Князь по такому случаю отвалит хорошую награду. Но что-то остановило человека. Аскольд пронесся мимо.

Всеславна бросила прощальный взгляд на покинутый город, на пустынную дорогу, вьющуюся узкой серой лентой у подошвы скалы. Только одинокий всадник, торопливо скачущий к городу, нарушал спокойную картину милого ей края. Горькие слезы застлали горизонт…

Преодолев крутой подъем, отряд оказался на ровном месте и пошел быстрее, обходя болотца, лесные околки. Чупрыня вел отряд молча. Поначалу складывалось впечатление, что он хорошо знает дорогу. Но вскоре Зуб заволновался, закрутил головой по сторонам и наконец окликнул Чупрыню:

— Эй, там же впереди лог!

Но тот словно не слышал.

— Глухой, что ли? Ладно, — махнул рукой Зуб, видя, что его никто не поддерживает. — Куда уж выведет…

И действительно, вскоре вышли к большому густо заросшему логу, преграждавшему дорогу. Чупрыня хотел было прямо спуститься и пересечь его поперек, но Зуб решительно воспротивился.

— Там, внизу, болото. С повозкой не пройти.

Его поддержали дружинники. Решили идти в объезд. Придерживаясь некрутого склона, начали огибать преграду. Но крутизна постепенно увеличивалась. Повозка накренилась, Малуша вскрикнула. По сигналу Зуба двоим парням пришлось соскочить с коней и придержать телегу плечами, чтобы не дать опрокинуться. Все было бы хорошо, во́зник уже начал выбираться наверх, как вдруг левое переднее колесо провались в барсучью нору. Раздался громкий щелчок кнута, лошади дернули, послышался хруст. Нескольких спиц как не бывало. Пришлось спешиваться всем. Подбадривая криками себя и коней, возок вытащили наверх, но продолжать путь было немыслимо.

— Приехали… — Зуб почесал затылок. — Ну что, княжна, не отчаивайся. Задержка малость вышла. Слава Богу, недалеко от дома. Эй, Спиря, — обратился он к высокому худощавому парню, — живо скачи к Еловату, пусть заменит колесо.

Всеславну остановка обрадовала. Представилась возможность вновь побывать в дорогом изнывающему сердцу месте. Ее вновь неудержимо потянуло туда, где она встретила человека, который, не задумавшись ни на мгновение, готов был отдать свою жизнь во имя ее спасения. Бросив на ходу: «Я скоро!» — она хлестнула коня и помчалась.

И вот оно, то место. Но как изменилось все! От былой привлекательности ничего не осталось. Поле напоминало старый вытертый ковер. Отцветшие травы пожухли. В стеблях, звеневших от порывов ветра, трепыхались запутавшиеся шары перекати-поля, силясь вырваться из плена. Но мощи ветра не хватало, чтобы вырвать их из цепких объятий, и они, терпеливо прижавшись к земле, ждали освобождения. Всеславна слезла с коня и опустилась на землю, безвозвратно растерявшую летние краски.

Аскольд, проскакав по пустынным улицам города, еще издали приметил знакомые княжеские хоромы. Сердце его забилось. Как дать Всеславне весточку о своем возвращении? Решил заехать на княжеский двор и спросить Василия. Если он дома — доложит ему о возвращении козельцев. А князь, наверное, не удержится и сообщит эту весть сестре.

Ворота были закрыты. Аскольд громко, торопливо, как будто мгновение решало его судьбу, постучал. Открыла одна из служанок княжны.

— Аскольд? — удивилась она.

— Где князь? — вместо ответа выпалил юноша.

— Сестру, наверное, провожает. Она в Киев поехала… Дядька, сказывали, у ней там заболел, — охотно пояснила девушка.

— А давно уехала?

— Да нет, утром.

Это короткое «да нет» ударило набатом надежды. Нещадно нахлестывая усталого коня, Аскольд домчался до дома, легко, словно и не было долгого изматывающего пути, бросился к конюшне. На счастье кони были. Юноша накинул уздечку на вороного жеребца, бегом вывел его во двор, взметнулся в седло и, чуть пригнувшись в воротах, вырвался на улицу.

Уже спускаясь к Другусне, столкнулся со Спирей, который вез в город злосчастное колесо. Обнялись, не слезая с коней.

— Княжну вот сопровождаем, только отъехали, колесо возьми и… — ответил Спиря на немой вопрос Аскольда. — Заменить надо, к Еловату спешу.

— А где отряд?

— Да сидит в Медвежьем логу.

На душе стало легко и радостно. Подъезжая к дружинникам, юноша издалека заметил, что княжны с ними нет. Он знал, где