Великая и Святая Русь - Борис Львович Васильев

Михаил никогда еще не видел жену такой. Она вся пылала страшным гневом. Князь опасливо шагнул назад.

— Я сделаю все, что ты скажешь! Но обвинять княжну в том, чего на самом деле нет, нам не пристало. Я сам видел, как она молилась перед этими иконами.

— Тогда почему она отвергает моего брата? Нет, она ведьма! — визжала княгиня, не отступая. — Вели бросить ее в темницу!

— Будет, будет, делай что хочешь, — замахал князь руками.

— Эй, покличьте кто-нибудь Путшу! — пронзительно крикнула княгиня. — Быстро! — И когда тот вошел, приказала: — Князь велит бросить ведьму в темницу!

На лице слуги не дрогнул ни один мускул. Выражение его звероподобного лица осталось безразличным, он лишь метнул взгляд на князя. Михаил утвердительно кивнул и отвернулся.

Всеславна шла от князя, и в душе ее теплилась надежда. Возвратясь, она бросилась на кровать, накрылась шкурой и тотчас погрузилась в сон.

Проснулась девушка оттого, что кто-то грубо потряс ее за плечо. Перед ней стоял Путша, верный слуга княгини, тот самый, который так грубо запер ее в этой конуре.

— Идем! — он больно схватил ее за руку.

Княжна поняла, что произошло что-то страшное.

Миновав уже знакомый коридор, они вышли во двор. Встречные испуганно шарахались в стороны, едва завидев Путшу, некоторые испуганно крестились, многие сочувственно смотрели вслед. Пройдя двор наискось, девушка оказалась у зловещего на вид здания без единого окна, с дубовой дверью, окованной потемневшими от времени полосами железа. Погремев у пояса ключами, Путша отыскал нужный и щелкнул замком. Повесив его на толстый ржавый гвоздь, торчавший в стене, потянул на себя дверь. Из темноты на Всеславну дохнуло затхлостью, так что мороз пробежал по коже.

На пороге появился человек, от одного вида которого можно было прийти в ужас. Он напоминал бочку на двух коротеньких бревнышках. Маленькая овечья головка сидела прямо на толстых квадратных плечах. Словно срезанный лоб закрывала густая взлохмаченная растительность. Все безбородое лицо занимал широкий, по-поросячьи приплюснутый нос, под которым помещались толстые мясистые губы. Тусклые рыбьи глазки скрывались под густыми нависшими бровями. При виде Путши уродец оскалился, обнажив мелкие гнилые зубы, издав звук, напоминающий рык дикого кабана, — видимо, приветствуя.

— Князь приказал бросить ее в темницу, — промолвил тот безразличным голосом.

Всеславна, все еще плохо осознавая сказанное, вдруг оказалась в объятиях этого страшного существа. Все попытки сопротивляться были бессмысленными. Дико подвывая, урод потащил ее в глубь здания.

Еще сильнее дохнуло сыростью и прохладой, которые усиливались с каждым шагом. От ужаса девушка лишилась чувств. Когда очнулась, с трудом поняла, что лежит на куче соломы. Падавшие сверху холодные капли вызывали дрожь. Всеславна инстинктивно протянула руку и наткнулась на мягкий комочек, который скользнул под пальцами и исчез. Она в ужасе вскочила на ноги и прижалась спиной к холодной стене.

— Помогите! — в отчаянии закричала она, но крик потонул в толстых стенах темницы. Наступившую тишину нарушал лишь стук ее сердца. Но даже самый губительный страх не может продолжаться бесконечно. Мало-помалу княжна успокоилась. Ничего опасного пока не было, крысы разбежались по щелям. Громко и однообразно стучали, падая, капли. Однако спустя некоторое время этот невинный звук превратился в настоящую пытку. Монотонность падения воды сводила с ума. Чтобы хоть как-то отвлечься, княжна тихонько запела любимую с детства песню. Прекрасный юный голос словно оживил этот каменный мешок, не видавший ничего, кроме горьких слез. Всеславна пела о широких полях, усеянных голубыми васильками и серебристым ковылем, зовущим в неизвестность. Потом вспомнились слова о доброй волшебнице, несущей людям счастье…

Время тянулось медленно. Девушка потеряла счет часам, дням… Дверь открывалась редко, и, кроме знакомого урода, никто не приходил. Наслаждаясь безграничной властью над жертвой, он хохотал, дразня ее куском хлеба, но, видя безучастный взгляд, бросал хлеб к ногам девушки. Вслед летели куски еще какой-то пищи, но не всегда она доставалась Всеславне. Порой крысы успевали раньше. Особенно мучил холод. Чтобы как-то согреться, княжна много ходила. Шесть шагов вперед, шесть назад…

К удивлению Малуши, после исчезновения княжны ее не тронули. Верная служанка нашла приют у кухонных девушек в княжьих хоромах. Первое время она очень боялась, ждала, когда придут и за ней. Но никто не шел, и уверенность стала возвращаться к девушке. Чтобы не быть в тягость новым подружкам, она помогала им на разных работах — умелая и ловкая, она пришлась им по душе.

Но каждый день неведенья о судьбе своей княжны приводил Малушу в отчаяние. И она решилась. Особенно ей симпатизировала голубоглазая Груняша, которая чаще других делилась с новой подругой маленькими сердечными тайнами. Выбрав, когда они остались на кухне вдвоем, Малуша завела разговор о Всеславне и удивилась, заметив, как тут же изменилось лицо Груни.

— Бог с тобой, подружка, — прошептала та, опасливо косясь на дверь. — Если про это прознает княгиня, ты пропала. Берегись, уши у нее длинные. Никто тебе ничего не скажет — кому охота встретиться с уродом? Есть у княгини страшный слуга, зверь, а не человек! Все провинившихся она отправляет к нему… Боже упаси с ним встретиться!

После этого разговора Груняша стала избегать Малушу. Поняв, что с этой стороны помощи ждать нечего, Малуша вспомнила о Меченом. Путем долгих стараний отыскала его в пивной, вызвала на улицу. Отойдя подальше от дверей, они остановились в тени высокого частокола.

— Ты как-то говорил, — с ходу начала девушка, — что Аскольд однажды спас тебе жизнь в бою и ты обязан ему?

— Говорил. Так оно и есть.

— А ведомо ли тебе, что Всеславна ему вроде невесты? Любят они друг друга.

Меченый чуть не присел от удивления.

— Нет, я ничего об этом не знаю.

— Так вот, — продолжала Малуша, воодушевленная поведением дружинника. — Князь Всеволод, родич княгини, страх как любит Всеславну. Он уже раз пробовал ее умыкнуть, пока Аскольд был в походе, да добрые люди вмешались. А сейчас княгиня Всеславну в темницу бросила! — голос девушки дрогнул, и она, не сдержась, заплакала. — Страшные вещи рассказывают про это место. Что делать?

Меченый помолчал, потом сказал деловито:

— Место то действительно страшное. Давай так: я все разведаю, а завтра встретимся на этом же месте.

Когда на следующий день Малуша прибежала в условленное место, Меченый уже ждал.

— Плохо дело, — начал он сразу, — придется тебе срочно возвращаться в Козельск. Дай знать Аскольду. Ум хорошо, а два лучше. Вместе будем думать, тут мне помощников найти трудно. На княжеское решение немногие отважатся поднять руку. Урод на всех такого страху нагнал — одно имя его приводит людей в дрожь. К тому