Гишпанская затея или История Юноны и Авось - Николай Сергиевский

не взвешивая слов, поддержал Баранова Хвостов, которого в жарко натопленной избе совсем развезло. – Вести корабль в южные широты в эту пору года без точных карт и заниматься без оных обследованием каких-то устьев – курам на смех. Я…

– Легче, Хвостов! – Давыдов схватил его за руку.

Раздался спокойный голос Резанова.

– Лейтенант Хвостов! Я учитываю возбужденное состояние нервов у всех у нас в последнее время. Не то я б довел вашу выходку до сведения государя в ближайшем докладе. Нравятся ли вам или не нравятся мои повеления, они должны исполняться беспрекословно. Лейтенант Хвостов!

Подтолкнутый Давыдовым, тот встал, тяжело сопя.

– Приказываю вам незамедлительно заняться приведением корабля «Юноны» в готовность для экспедиции под моим верховным начальством, имеющей предметом своим обследование устья реки Колумбии и иные попутные задачи.

Хвостов начал быстро трезветь.

– Есть, – буркнул он.

– Вас назначаю командиром корабля, лейтенанта Давыдова старшим офицером, шкипера Д'Вольфа младшим, доктора фон Лангсдорфа судовым лекарем и советником по научным вопросам. Господин Баранов доведет команду «Юноны» до нужного числа надежных людей соответственно соображениям по сему предмету шкипера Д'Вольфа, имеющего в плавании по Тихому океану полный опыт. Прочее обсудим своевременно. Пока вопрос исчерпан.

Доктор Лангсдорф сиял. Он поклонился. Все встали и молча проводили его глазами.

Когда Резанов вышел, Баранов вдруг сказал:

– А ведь дело, судари мои. Лежа на боку, ничего не вылежишь. Что-то надо было попытаться сделать. Нуте-ка, давай все враз подсобим ему!

Первого марта 1806 года «Юнона» подняла паруса, взяв курс на юго-запад. Погода благоприятствовала плаванию. Стояли ясные, сухие и не очень холодные дни. Однако, в течение первых же десяти дней плавания все промышленники и алеуты, назначенные Барановым в команду из числа наиболее выносливых людей, ослабели и двое умерли от цинги. Под вечер 14 марта показались смутные очертания берегов Нового Альбиона. Сделав измерения и приняв во внимание изменившийся цвет воды, а также данные описаний Ванкувера, лейтенанты с Д'Вольфом пришли к заключению, что устье реки Колумбии должно быть недалеко. В виду наступления потемок, Хвостов решил отложить вход в устье незнакомой реки до утра. Утром же оказалось, что корабль значительно отнесло на север. Чтобы ориентироваться, Резанов приказал послать разведчиков на видневшиеся вдали берега. Спустили большую байдарку. Вызвали охотников, пообещав щедрую дачу водки по возвращении. Люди были вялы, никто ехать не хотел. Вдруг появился Лангсдорф.

– Я еду!

Д'Вольф крикнул по-английски:

– Вот молодчина, док. Не моряк, а выручил! Ну, кто еще?

Тогда еще вызвались один американский матрос из бывшей команды Д'Вольфа и два алеута.

Берега оказались пустынны. Стреляли, кричали, – никто не откликнулся. Тогда пошли вдоль берега, надеясь таким образом доплыть до устья Колумбии. Но о нем и помину не было. Когда собрались домой, начало темнеть, навис густой туман. Направление потеряли. Довелось бы плохо, но на «Юноне» забеспокоились, грохнула пушка, по слабой вспышке огня и глухо донесшемуся выстрелу сориентировались и нашли свой корабль.

Лангсдорфа нетерпеливо ждали.

– Ну, что? – крикнул Хвостов.

– Ничего! Ни людей, ни устья. Глушь.

Два дня еще лавировали вдоль берегов, но устье Колумбии так и не показалось. 22-го марта умерло еще четверо промышленников и пятнадцать выбыло из строя. Палуба представляла картину ужасающую. Везде валялись больные, где кто упал, не имея сил подняться, чтобы сходить в гальюн. В случае налетел бы шквал, остаток команды не справился бы с парусами. Поэтому убрали часть парусов, зарифили другие и пошли к Резанову совещаться.

Офицеры и Д'Вольф высказали единодушное мнение, что в виду состояния команды делать дальнейшие попытки найти устье Колумбии, пока положение на корабле не улучшится, было бы безрассудно. А улучшиться оно могло только при одном условии, – если бы удалось добыть свежий запас пищи, так как взятый провиант почти истощился, а что оставалось было очень дурного качества.

Разложили карту Ванкувера, стали обсуждать, куда бы сходить за водой и провиантом. Мелькнула мысль о Сандвичевых островах. В благодатном климате их и на обильных харчах Камеамеа люди быстро поправились бы. Но делать этот далекий рейс почти без команды было невозможно. Ближе всего была Верхняя или Северная Калифорния, главный форт которой, носивший название «Пуэрто св. Франциска Ассизского», был расположен на заливе того же названия, днях в трех пути.

– Все ж я очень сомневаюсь, чтобы испанцы нас пустили, – повторил Д'Вольф. – Очень уж строг запрет мадридского правительства. И потом, кто знает, – может быть у России с Испанией уже война идет. Теперь все там воюют.

Стали судить рядить.

– Картина ясна, – сказал Резанов в заключение. – Возможность войны между Россией и Гишпанией не исключается. И в сем разе мы попадем в руки гишпанцев, как кур во щи или «в ощип», как в старину говорили. Да выбор у нас есть?

Все развели руками.

– Значит, и говорить не о чем. Идем в гости к святому Франциску. А там, что Бог даст.

Несмотря на большой риск, связанный с этим решением, Резанов ликовал. Попасть в Калифорнию, завести с нею прочные сношения, что было бы спасением для Русской Америки, а, может быть, впоследствии и самим стать твердой ногой в этом земном раю, – всегда было его заветной мечтой. Ему захотелось поднять настроение насупившихся офицеров, которым совсем не улыбалась перспектива возможности попасть, в довершение всех зол, в плен к испанцам. Кликнув доктора, он спросил, не смастерит ли тот чашу доброго пунша из небольшого запаса настоящей виски, остававшейся от купленного с прочим на «Юноне» от Д'Вольфа. Экспансивный немец, сразу преобразившись в доброго бурша, с радостью взялся приготовить настоящий студенческий пунш по-геттингенски с небольшим количеством серной кислоты, «чтобы при веселом настроении души желудок и мозги остались трезвым».

Он захлопотал. Позвали офицеров с Д'Вольфом. Распили одну чашу, заварили другую, офицеры повеселели. Ночью поднялся попутный ветер. И когда на третий день плавания сделали измерения, сравнив их с данными ванкуверской карты, то оказалось, что «Юнона» находится близ Фаральонских островов всего милях в тридцати от хода в залив св. Франциска, почти как раз напротив него. Бросив якорь, стали совещаться. Выслушав мнения, Резанов решил:

– Согласен, что входить в залив на ночь глядя не годится. Переночуемте, где стоим, снимемся утром пораньше и, войдя в залив, полным ходом двинем прямо к форту. Смелость города берет, как говорится. Ежели, не входя в залив, дать знать о себе из пушки, пожалуй, заставят нас ждать в океане, как в Нагасаках случилось, покуда ответ от высшего начальства придет. Губернатор, надо думать, живет в главном их городе Монтерее, а здешнем форте верно комендант есть. Будем надеяться, он нас не погонит, не разобрав в чем дело, а