Алое небо над Гавайями - Сара Акерман

Коко просияла. Разве могла Лана ему отказать? И приглашать в дом майора Бейли было совсем необязательно, на этот счет не существовало никаких предписаний, верно? Моти мог бы сидеть в доме, а насчет Бенджи они что-нибудь придумают: скажут, что он живет неподалеку и помогает по хозяйству. Да, это было глупо, и она знала, что надо бы настоять и держаться от него на безопасном расстоянии, но…

— Вижу, вы привыкли добиваться своего, — сказала она, пребывая в сильном смятении.

— Я не стану это комментировать, — подмигнул он ей.

— Можете завтра прийти? — спросила Коко.

— Завтра не смогу, зато смогу в субботу. Идет?

Лана поняла, что у нее нет шансов.

— Хорошо. Ждем вас ровно в девять утра, — сказала она.

Значит, у нее два дня, чтобы сообразить, как устоять перед его обаянием. Неужели у него никого не было? Кольцо он не носил. Она не высматривала специально, но поскольку они держались за руки, это трудно было не заметить. По правде говоря, она думала о Гранте гораздо чаще, чем ей того хотелось бы.

— Значит, в субботу, — с широкой улыбкой ответил он.

Обед прошел спокойно. Коко до отвала наелась макарон с сыром, Юнге дали говяжью косточку и вывели на улицу, а вскоре вернулся дядя Тео и сидел с ними, пока они обедали. Когда пришло время прощаться, он прошептал Лане на ухо:

— Майор Бейли — славный человек. Твой отец им восхищался.

Загон

Слушая голоса, доносившиеся из радиоприемника сквозь помехи, было трудно понять, что из сказанного было слухами, а что произошло на самом деле. Джеб Хартман с полной серьезностью сообщил, что в утро нападения японские агенты на Гавайях вторглись на военные базы на Оаху и перерезали глотки американским солдатам. Граждане звонили круглосуточно и докладывали о подводных лодках у побережья и загадочных огнях в море. Все сходились во мнении, что вражеские бомбардировщики и корабли с войсками непременно ударят снова; вопрос — когда. Джеб напомнил слушателям, что Германия и Япония были союзниками и осада Гавайев, Восточного и Западного побережья представлялась неминуемой.

Лана выключила приемник, не сомневаясь, что сегодня всех в доме ждут ночные кошмары. Необходимость знать, что происходит, сталкивалась с нежеланием что-либо слышать о войне. Сколько еще они смогут просуществовать здесь, в своем пузыре?

Когда дети уснули, Лана сказала Моти:

— Не верится, что это происходит на самом деле. Представить не могу, что японские войска высадятся и убьют нас или будут пытать, и все же от новостей из Китая и жестокости японцев в Маньчжурии дрожь берет.

Моти ткнул очаг палкой, разворошив угли.

— Сейчас есть только одна реальность — мы с тобой сидим за этим столом. Горит огонь в очаге, на улице поют сверчки. Слышишь?

Лана прислушалась. Шипел и потрескивал огонь, а за окном в темноте мерно стрекотали насекомые.

— Но нельзя же игнорировать, что у нас война.

— Верно. И все же бессмысленно волноваться о том, что может случиться. Чему быть, того не миновать, — ответил он.

Вечно мужчины говорили что-то подобное; это страшно ее раздражало. Тревога — не кран, ее нельзя просто выключить и включить по своему желанию.

— Это в вашей религии так считается? В синтоизме? — спросила она.

— Синтоизм — не религия, а скорее способ существования. Синтоисты не отделяют себя от мира природы, а считают себя его частью.

В отблесках камина под его скулами залегли глубокие тени. Со дня их приезда Моти еще сильнее похудел, но от него по-прежнему исходила спокойная сила, которая всегда была ему свойственна. Может, он и правду говорил.

— Побольше концентрируйся.

— На чем?

— На «сейчас».

Навалилась усталость и чувство, что выполнить его указание невозможно. Сейчас она могла концентрироваться лишь на девочках, Моти и Бенджи, следить, чтобы все были накормлены и никому не грозила опасность. Даже Юнга и казарки от нее зависели. Живот скрутился узлом. Вдобавок ко всему ее постоянно отвлекали мысли о Гранте и гладких контурах его мускулистой руки.

— Должна предупредить, что в субботу утром сюда приедет майор Бейли из военного лагеря. Он ковбой, и Коко уговорила его прийти помочь с лошадьми.

— Это он починил велосипед? — спросил Моти.

— Да.

— Я не буду попадаться на глаза.

Показалось ли ей, или в его взгляде промелькнула лукавая искорка?

* * *

В пятницу они пошли по ягоды и исследовали местность вокруг дома. Затем Лана отвела девочек к ульям, рассказала об основах пчеловодства и о том, как собирать мед. Она рассказывала, а воздух вокруг дрожал. Отец давно не заглядывал в ульи, и сетки истекали медом.

— Смотрите, в этом улье мед красный, — заметила Коко.

Джек говорил, что красный мед встречается редко, как Синяя птица, а Лана лишь через много лет поняла, что речь о Синей птице из сказки.

— Есть легенда, что в сезон извержений мед сияет красным светом, как лава. Отец считал, что так происходит потому, что пчелы напиваются нектаром ягод охело, и потому красный мед в четыре раза полезнее обычного.

— А когда сезон извержений? — спросила Коко.

— Когда извергается вулкан, — объяснила Лана.

— Но сейчас он не извергается.

Мари закатила глаза.

— Она же сказала, это легенда, то есть неправда!

Лана мягко ее поправила:

— В любой сказке есть доля правды.

Коко задала еще миллион вопросов о том, как обращаться с пчелами, а вот Мари, кажется, была готова сбежать.

— Запомни главное: пчелы улавливают энергию человека. Среди пчел нужно быть спокойными и думать только о хорошем, — сказала Лана.

С этими девочками пчеловодство могло обернуться катастрофой, а могло и чудом. Лана представила, как Коко разговаривает с пчелами, точь-в-точь как она говорила с животными, убаюкивает их и заставляет слушаться.

— Нам нужны банки и емкости для сбора меда. Ничего не выкидывайте, — велела Лана.

Позже Коко настояла, чтобы Лана снова позвонила Вагнерам. Они поехали в лавку Кано, но в этот раз никто не взял трубку. Они пошли во двор на краю деревни; Лана помнила, что где-то там росла яблоня, но вокруг рыскали голодные бездомные собаки, и миссия не увенчалась успехом.

Никто не говорил об этом прямо, но все с нетерпением ждали субботнего утра. На рассвете Лана поняла, что, если еще немного похолодает, пойдет снег. Она надела половину всех своих вещей, вышла на улицу и села рядом со