«Химия и жизнь». Беллетристика. 1995-2004 - Юрий Романович Охлопков

Однако единственное, в чем Юрке несомненно повезло, так это в личной жизни. Наконец-то! Еленка, его третья по счету жена, буквально сдувала с него пылинки, никогда не пилила, к детям была внимательна и, главное, работала, как папа Карло, чтобы семья окончательно не загнулась с голоду.

И вдруг Юрка разбогател. Внезапно, то есть за один день, а точнее, чуть ли не за один час! Вот так. Еще вчера он клянчил на сигареты, а сегодня уже бегает в обнимку со строительным подрядчиком и ищет хороший кирпич для постройки нового дома. «Ролекс» на руке блестит. Куртка новая из светлой телячьей кожи, явно из очень дорогого магазина. Ботинки сверкают. Приехал на работу на такси, двух часов не высидел и сорвался, предварительно обзвонив несколько мебельных салонов. Жена Еленка за ним заехала в такой дубленке, что все бабы в конторе зеленью покрылись. И ни гугу, откуда все это.

Павел, конечно, вопросов не задавал. Трепались о погоде, рассказывали анекдоты, курили вместе, как прежде, и… и все. Но что-то стало явно не так: прежний, привычный Юрка Лутовинов будто перевоплотился в совершенно другого человека. Прошло немного времени, и Павел подумал с грустью, что в скором времени он непременно уволится. Зачем ему теперь эта работа и эта зарплата? Смешно.

Итак, парнишка отдал ему карточку, сказал «Большое спасибо!» — и глянул как-то выжидающе. — Да не за что, — кивнул Павел, вставил карточку в прорезь автомата и снова набрал свой домашний номер. Занято. Ну ясно: вечно она с кем-то треплется, хоть от телефона отказывайся!

Явно успокоившись, парень терпеливо дожидался, когда он оставит свои безуспешные попытки дозвониться домой.

— Извините. Я бы хотел отблагодарить вас. Если можно.

— Нельзя! — тут же отреагировал Павел и вновь нагрузил руки тяжелыми пакетами. — Я тебе просто так карточку дал, и не надо мне твоих благодарностей.

— Как не надо? Надо! — убежденно проговорил тот. — Меня, кстати, зовут Альген. Немного странное имя, правда?

— Имя как имя. — И пошел прочь.

Однако обладатель странного имени и не думал отставать.

— Подождите, — заговорил, шагая рядом, — ну почему вы отказываетесь? Вы даже не знаете, что я хочу предложить! Это очень интересно.

Павел притормозил, устало улыбнулся:

— Сынок! Я ж говорю: мне ничего не надо. Что ты хочешь? У меня времени нет, извини. У меня дочь завтра замуж выходит, вон, продукты закупаю, потому что жене нельзя тяжелое поднимать. Ну, не до тебя мне.

Этот парень, назвавшийся Альгеном, кивнул:

— А, понимаю. Конечно. Я просто не вовремя… А знаете что? Я дам вам свою визитку.

— Зачем?

— Вы сможете мне позвонить.

— На черта мне тебе звонить?

— Одно желание. Ваше одно желание. И нет проблем! Вы пока подумайте. Сегодня пятница, да? Вот — до двадцати вечера воскресенья. Дальше нельзя. И рад бы, да никак.

Павел остановился — и рассмеялся:

— Ты что, золотая рыбка? А если я пожелаю миллион долларов?

— Да хоть два миллиона! — Альген сказал это спокойно, при том пожав плечами — дескать, ну что тут такого! — Любую сумму в любой момент в любой валюте. До конца жизни. Скажите — я сделаю.

Да, такой разговор может позабавить даже усталого городского мужика, возвращающегося домой с тяжеленными пакетами в руках. И потому Павел даже улыбался. Ведь нечасто можно встретить на улице такого смешного психа.

— Все, что угодно? — уточнил, с трудом подавляя усмешку.

Парень ничуть не смутился:

— Естественно. Но только одно желание. Именно одно ваше желание! Ну есть же у вас же какая-нибудь заветная мечта?.. Вот моя визитка.

На белом картонном прямоугольничке было написано:

«(077)11111111111-555-22. Альген».

И все.

— Что это за номер? — Павел удивленно воззрился на парня, но тот уже уходил, его сутуловатая спина мелькала где-то впереди в вечерней городской толпе…

⠀⠀

Жена, в фартуке поверх тренировочного костюма, листала на кухне кулинарную книгу. Дома царил грандиозный беспорядок. Где-то в недрах квартиры возилась дочь, гремя дверцами шкафов и напевая песенку. Орал телевизор. Пахло какими-то специями, тушенкой и освежителем воздуха, будто где-то раздавили гнилой апельсин.

Его приходу, когда он вошел и в изнеможении опустил сумки на пол прихожей, никто не обрадовался, лишь жена оторвалась от книги и спросила, купил ли он майонез. Дочь вообще не высунулась.

Павлу хотелось есть. Принять ванну. Полежать — и чтоб никто не трогал. А вовсе не чистить картошку и вытирать пыль ради завтрашних гостей.

— Паш, надо бы еще шампанского взять, — деловито сказала жена. — Гостей будет двадцать человек, а у нас… И хлеба, черного и белого. И маринованных огурцов.

— Денег уже нет. — Павел разулся, повесил куртку и понес сумки на кухню. — Я и так все ухлопал.

— А занять? — Жена с надеждой поглядела на него.

— У кого?! — Он разгружал покупки, и тут его осенило: ну конечно, у Юрки!

— Разве только у Лутовинова, — предположил осторожно.

— Да откуда у него деньги? — удивилась жена.

Тут в кухню вошла дочь, уже заметно беременная, в растянутом джемпере, коротко поздоровалась с отцом и схватила из вазочки горсть печенья.

— Юль, ты ж скоро в дверь не пройдешь! — с жалостью сказал Павел. — Как ты потом худеть будешь?

— Во-первых, меня Миша и такую любит, — гордо отозвалась дочь, — а во-вторых, это печенье диетическое, в нем калорий нет.

«И такую любит, — мысленно повторил Павел, заталкивая в морозилку купленных кур. И усмехнулся про себя: — Когда-то я тоже любил твою мамашу «и такую». Во всяком случае, думал, что люблю. И куда все это подевалось?.. Бедный Мишка! Парню двадцать два года, а уже, считай, отец семейства. В аспирантуру теперь не пойдет. Подрабатывать станет. Как и я в свое время. Все по кругу, эх!..»

Идти к Лутовинову не хотелось (ну, неудобно!), но изобретать какие-то другие способы добычи денег не было ни сил, ни желания. Будь что будет.

На улице быстро темнело, сыпал снег. Павел вошел в знакомый подъезд, позвонил, и тут же в глубине квартиры расслышал быстрый топоток. Вот и Еленка — открыла, сияя:

— Здравствуйте, Павел!

Он еще не успел толком поздороваться, как уже оказался втянут за руку в крошечную прихожую, увешанную псевдоафрикан-скими масками, а дальше освобожден от куртки и шарфа.

— Не разувайтесь, прямо так! А Юрик сейчас придет. Он ненадолго, к маме. Она в клинике лежит, доктор обещал ее через месяц на ноги поставить!

В комнате, заметил Павел, появились обновки — ковер и пылесос.

— Пока наш дом строится, мы решили на время тут остаться, — объясняла Еленка, расставляя на круглом столике чайные чашки. — Зачем