«Химия и жизнь». Беллетристика. 1995-2004 - Юрий Романович Охлопков

— Не верьте, — кивнула девочка. — Книга хорошая. Можно автограф?

— Можно.

Автографов у Федора еще никто никогда не просил. Девочка протянула ему небольшую планшетку.

— Как писать? — растерялся Федор.

— Меня зовут Инна.

— Нет, а писать чем?

— Пальцем.

Федор ткнул указательным пальцем в планшетку, и там появилась черная точка. Тогда он уверенно вывел; «Инне от классика с наилучшими пожеланиями!»

— Спасибо огромное! — сказала девочка.

— А чем вам так понравился мой рассказ «Летящие в пустоту»? — неожиданно для себя спросил Федор. — Неужели одной рекламой? Ведь нет же?

— Какой рассказ? — удивилась девочка. — Я только книгу читала.

— «Трое в шлюпке, не считая бластера»? — оживлся Федор.

— Нет… — прошептала девочка.

— Может быть, «Триста лет в анабиозе»? «Покорители астероидов»? «Прощай, галактика»?

— Нет… — Девочка совсем смутилась.

— Так что это за книга? — в упор спросил Федор.

— У вас же только одна книга. Про знаменитого писателя. «Мой друг Руслан Горошко», мемуары.

— Что-о-о? — подпрыгнул Федор и чуть не заплакал от обиды. — А мне сказали, что я прославился в будущем! Что я классик! Что мой рассказ вошел в учебники!

— Всякое может быть, — тихо, но гордо сказала девочка. — Один вам одно скажет, другой другое. Будущее разное бывает, меняется оно. Время на время не укладывается. Бывает, съездят люди тайком в прошлое, изменят там какую-то мелочь. Возвращаются — а реальность совсем другая!

— Аты чего в прошлое шастаешь? — рявкнул Федор.

Девчонка спокойно глянула на него и мотнула челкой.

— Я с родителями поругалась! Достали они меня! Из дому ушла. И вообще весь мир — дерьмо!

— Что, и в будущем все так плохо? — насторожился Федор.

— Хуже некуда! Школа задолбала. Завуч — дура. Парня подруга увела… — Девочка потупилась и продолжила тихо: — Я взяла у отца ключ от лаборатории. Обманула охрану. Включила установку. Вот, попала в прошлое… Подложила Пушкину слабенький патрон, чтобы он Дантеса не убил. Украла донос из жандармерии, чтобы Ульянова с Троцким не повесили в 1907 году. Ну и на обратном пути по мелочам. С Эйфелевой башни плюнула. У вас автограф взяла… Я ж не знаю, какие события на самом деле значимые, а какие нет. Может, что-нибудь сработает. Вот тогда родителям пиндык будет! И Танька у меня теперь попляшет, воображала!

Девочка шагнула внутрь веретена и исчезла, а Федор схватился за голову и осел на пол.

Через несколько минут в прихожей раздался звонок. Федор отрешенно поднялся и пошел открывать дверь. На пороге стоял Руслан.

— Привет! Чем занят? Я так, мимо проходил, — сказал он и показал Федору книжку в мягкой обложке. — Наш сборник вышел, ты в курсе?.. Я тебе, Федотыч, как друг скажу: ты сам-то вообще понял, что написал? Как такой бред пропустили? Вот просто наугад любой абзац… — Руслан действительно наугад раскрыл книжку: — «Капитан облизнул банку «Край-йогурта», чтобы с нее не капало на пиджак «Флоренцо», хорошо сидевший на его плечах, а затем, вынув из кармана зажигалку «Пико», прикурил сигару «Фронт» и обернулся головой к штурману, стоявшему перед ним и курившему пачку «Золотого Сайка», одетому в костюм, которые покупает себе в сети фирменных магазинов «Лайк-салон» с пятнадцатипроцентной скидкой…» — Руслан помолчал. — «Обернулся головой» — это сильно, старик! Не говорю уж о прочем, то есть об этом маскараде. Ты что, пьян был?

— Понимал бы чего! — кашлянув, начал Федор хмуро. Потом продолжил, уже более уверенно: — Веду эксперименты с образами. Постсмодерн в фантастике.

— А! Эк тебя… Ладно, в дом-то пустишь?

Только тут Федор заметил, что все еще стоит в проеме двери, заслоняя Руслану путь в квартиру.

— В дом — тебя? — зловеще вопросил он. — Пошел прочь! Времечко на времечко раз от разу не укладывается! — Затем оглушительно расхохотался и погрозил Руслану пальцем: — Мы еще поборемся! Мы еще поглядим, чей друг про кого мемуары напишет! — И захлопнул дверь.

Руслан озадаченно вздохнул, но тут дверь перед ним опять распахнулась.

— Я автограф девчонке дал! Теперь пиндык родителям! — И Федор снова захлопнул дверь.

Руслан пожал плечами и стал спускаться по лестнице. Но дверь за его спиной распахнулась еще раз:

— Думал, так просто? Мы еще поборемся! Нас не запугать! Мы еще напишем! Мы еще сами плюнем с Эйфелевой башни! — грохотало на лестнице. — Ха-ха-ха! Только гномики! Вся надежда на гномиков!

⠀⠀

⠀⠀

№ 6

⠀⠀

Екатерина Постникова

Божья коровка

Парнишка в длинном, похожем на шинель, пальто маялся у телефонных автоматов, с мольбой вскидывая глаза на каждого, кто подходил позвонить:

— Пожалуйста! Ни копейки! Срочно надо! Прошу вас! Карточку!..

Чутких, однако, не находилось. Карточки нынче дороги, да и поди разберись с ходу — действительно срочно ему надо или так, поразвлечься?

Павел остановился, переложил в одну руку набитые продуктами пакеты и начал рыться в карманах, проклиная погоду и свою толстую зимнюю куртку. Неужто дома забыл? Но нет, вот она, карточка.

Набирая номер, он скосил глаза на горемыку в длинном сером пальто. Губы у пацана дрожали — вот-вот заплачет. И вся его поза, робкая и отчаянная одновременно, вызывала смутное сочувствие.

Убедившись, что дома занято, Павел вздохнул и протянул карточку:

— На, только недолго: семь единиц осталось.

Парнишка просто расцвел. Худое усталое лицо осветилось такой радостью, что Павел невольно улыбнулся. Надо же, как мало нужно для счастья!

Прикрывая микрофон ладонью и бросая по сторонам весело-настороженные взгляды, парень коротко поговорил с кем-то, повесил трубку и вернул карточку:

— Большое спасибо!

— Да не за что, — будто очнулся Павел, осознав, что, пока машинально наблюдал за этим случайным знакомцем, продолжал думать о Лутовинове.

Юрка (он же для подчиненных Юрий Сергеевич Лутовинов) работал с ним бок о бок уже пятый год, и никогда, как знал Павел, у него не было денег. Мало того что он платил алименты на двух детей от двух браков и содержал нетрудоспособную мать, Юрка к тому же регулярно становился жертвой каких-то аферистов, проигрывал в лотерею, его обворовывали в метро и даже однажды ограбили — дома, средь бела дня. В общем, явно невезучий человек: живет в крохотной «хрущобке», ходит в одних и тех же старых джинсах, экономит на сигаретах и постоянно по мелочам одалживается у сослуживцев… Оставалось лишь жалеть его, заходить по-соседски (благо жили на одной улице), опять же по