Великая и Святая Русь - Борис Львович Васильев

горячо благодарил, поднимал кубки во здравие конунга Олега и его мудрого посла, а сам с горечью думал, что зря поддался на уговоры чересчур осторожных думцев, зря принял тайного посланца Рогхарда, зря согласился от собственного имени передать Олегу золотоволосую красавицу. Но внезапная щедрость требовала ответного дара, и он послал за Инегельдой.

Она вошла и, потупившись, молча остановилась у порога. Князь подошел и, подавив вздох, сам сбросил с ее головы легкое шелковое покрывало.

– Соблаговолит ли великий конунг русов принять мой скромный дар, воевода Перемысл?

Он рассчитывал на мужскую оценку, удивление, может быть, даже восторг. Но воевода только что хватил полкубка доброго старого меда и был занят столь же добрым куском дичины. Он мельком глянул на девушку и вновь вернулся к закуске, бросив личному челядину:

– В мои покои. Стеречь пуще глаза. Прими мою благодарность, князь.

Инегельду тотчас же увели, а Воислав усмотрел в этом равнодушии опасное несоответствие взаимных даров. И, поддавшись смутной тревоге, негромко сказал:

– Эту деву привезли торговые люди с Балтики.

– Угу.

Нет, воевода решительно не обратил внимания на тонкий намек. И князь вынужден был осторожно уточнить.

– Ее зовут Инегельда.

– Инегельда, – повторил Перемысл, продолжая рвать молодую оленину крепкими зубами.

Князь Воислав не рискнул продолжать намеки, прекрасно зная, сколько ушей навострено в его личных покоях. Вздохнул, проклиная про себя туповатое равнодушие посла, и собственными руками наполнил ему кубок.

Относительно тупости князь сильно ошибался. «Инегельда, – повторял про себя Перемысл, продолжая делать вид, что занят исключительно едой. – Имя германское. Подарили купцы с Балтики. Есть над чем поломать голову Хальварду…»

Глава седьмая

1

Повеление конунга было выше закона для любого воина варяжской дружины. Неисполнение его каралось смертью, а если неисполнивший, устрашась, решался на побег, его ожидала беда, сходная с отсрочкой казни или медленной смертью. Один, лишенный боевых товарищей в чужой, неведомой стране, клятвопреступник мог прибиться к другому отряду, к иному конунгу, скрыв истинную причину своего одиночества. Но стоило этой причине всплыть, стоило кому-то из случайных встречных или новых сподвижников опознать его, как неписаный закон вступал в силу, и любой конунг в непременном порядке исполнял то, что и обязан был исполнить:

– На мечи!

Об этом знали все, кто вступал в боевое братство варягов. Знали об этом и те два стражника, которые своевременно не доложили Рюрику о бегстве Клеста, понимая, что казнь их всего лишь отложена и что спасти их может лишь голова палача, брошенная под ноги конунга. Тем более что оба были скандинавами, и звали их – пора уж познакомиться поближе – Дитмаром и Виттом. Дитмар был постарше, поопытнее, похитрее, зато Витт обладал медвежьей силой, и в паре они всегда дополняли друг друга.

Князь Рюрик не указал точных сроков исполнения не по забывчивости, а из расчета. Палач знал, что его ожидает, наверняка постарался исчезнуть, раствориться, найти сильных покровителей, и обнаружить его было нелегко. Требовалось и время, и свобода действий, и Рюрик предоставил Дитмару и Витту как то, так и другое.

– Я откладываю казнь. Но если вы не исполните повеления до того, как конунг Олег увезет моего сына Игоря в Смоленск, карающие мечи найдут вас, где бы вы ни были.

Идти напрямую в Полоцк было опасно: Дитмар это отлично понимал. Опасно было и попадать к рогам с какими-либо торговыми людьми: Дитмар никогда не доверял купцам. После некоторых размышлений и осторожных расспросов сведущих людей он решил пробираться в столицу рогов тайными тропами, а там попытаться либо поступить в стражники к Рогхарду, либо найти иной путь к тайному убежищу Клеста. Витт тут же согласился с ним – он всегда с ним соглашался, – и друзья лесами двинулись к пограничному Изборску, надеясь незамеченными проникнуть в земли рогов. Они счастливо избегли новгородских разъездов, обогнули Псков, а в лесах, окружавших выморочный Изборск, вздохнули с облегчением, уверовав, что первые трудности позади. Они даже позволили себе переговариваться, идя сквозь густой березняк, когда вдруг с шумом распрямилась склоненная береза и тяжеловесный Витт взлетел в вышину на тонком сыромятном аркане.

– Дитмар!.. Дитмар, на помощь!..

Он висел вниз головой, береза упруго раскачивалась, и варягу никак не удавалось изогнуться, чтобы ухватиться за ремень и перерезать его ножом. Дитмар бросился к нему, и тут же из кустов с шорохом вылетел еще один аркан. Петля его упала на голову Дитмара, скользнула мимо плеч и резко затянулась, намертво прижав обе руки к телу. Тут же последовал рывок, варяг упал и вдруг исчез в кустах.

– Дитмар! Дитмар!.. – кричал Витт, раскачиваясь на пружинящей березе. – Дитмар, я не могу дотянуться…

Витт замолчал, потому что из кустов вышел Дитмар, крепко связанный арканом. Следом появился могучий кряжистый старик, стриженный по-славянски «в кружок», в кожаной безрукавке, надетой на серую домотканую рубаху, подпоясанную ремешком, на котором висел длинный охотничий нож. Он толкнул Дитмара так, что варяг упал как раз возле дергающихся ног подвешенного приятеля, подошел к Витту, снял с него меч и нож и спокойно уселся в тени.

– Кто это? – с испугом спросил Витт.

– Славянин, не видишь, что ли? – раздраженно ответил Дитмар. – Наверное, охотник.

– Спроси, что ему от нас надо. Спроси, Дитмар, ты лучше говоришь на их языке.

– Я заговорю его, а ты попробуй освободиться.

– Как? Я не могу дотянуться до ремня.

Тем временем могучий славянин достал из сумки кусок дичины, лепешку и начал невозмутимо закусывать, отрезая ножом куски. Он не прислушивался к их разговору и явно никуда не торопился. Дитмар покосился на него, задал вопрос с неохотой:

– Что тебе нужно, славянин? От нас мало проку.

– Куда идете?

– В Полоцк.

– От кого?

– Сами идем. Мы – вольные люди.

– Варяги вольными не бывают.

Дитмар молчал, размышляя, как половчее ответить. Старик со вкусом продолжал завтрак, не обращая на них внимания.

– Что же ты замолчал, Дитмар? – закричал Витт. – У меня уже шумит в ушах!..

– Он может спросить, кто нас послал. А потом спросит, зачем послал.

– Скажи ему, все скажи, Дитмар! – взмолился Витт. – Что ему до Клеста?

Славянин закончил трапезу, уложил остатки в сумку. Ткнул ножом в Витта.

– Он умрет первым. Много крови, она закапает скоро. Сначала из носа и ушей. Плохая смерть. Правда, твоя тоже не легче: здесь много лис, и когда я уйду…

– Что он говорит? – с отчаянием крикнул Витт. – Я плохо понимаю…

– Мы – дружинники князя Рюрика, – начал Дитмар, не обращая внимания на крики Витта. – Рюрик повелел…

– Одно слово лжи, и