Великая и Святая Русь - Борис Львович Васильев

я уйду, – предостерег славянин. – Скоро на тебя начнет капать кровь подвешенного, а в сумерки придут лисы. Вы погибнете не от меча, и вам не видать костров Вальхаллы.

– Скажи ему все! – кричал Витт. – Скажи ему все, Дитмар!..

– Палач Клест сбежал к рогам. – Дитмар понял, что славянин не шутит. – Рюрик повелел принести его голову.

– Что еще нового в Новгороде?

– Скажи ему все!.. – хрипел Витт. – Скажи ему, что Олег перехитрил Рюрика и спрятал Игоря!..

– Рюрик отдал свое золото конунгу русов Олегу. Конунг решил выступить против Аскольда.

– Говори то, чего я не знаю, варяг. Не теряй зря времени, твой приятель уже хрипит. Кто такой Игорь?

– Сын князя Рюрика. Олег захватил его хитростью и спрятал где-то на болотах.

– Значит, у старого Рюрика появился сын?

– Совсем младенец. Его увез к Олегу воспитанник Рюрика, сын Трувора Белоголового.

Славянин странным долгим взглядом смотрел на Дитмара. Потом спросил:

– Чей сын воспитанник Рюрика?

– Трувора Белоголового. Его зовут Сигурд.

Старик молча поднялся, подошел к Витту и, поддержав тело, ножом перерезал аркан. Затем опустил измученного варяга на траву.

– За добрую весть.

– Пить… – прохрипел Витт.

– Воду получишь после клятвы.

– Ты говоришь на нашем языке? – вздрогнул Дитмар.

– А ты говоришь по-фински?

– Говорю. Финны жили в нашем краю.

– Роги не доверяют варягам. Скажете, что вы – финские знахари, от всех болезней лечите наговорами. Это даст время найти палача. А теперь – на колени.

– Зачем? – Дитмар насторожился.

Славянин, не отвечая, сам поставил варягов на колени и только потом развязал руки. Затем обнажил их мечи и воткнул в землю перед каждым.

– Клянитесь мне, что, выполнив повеление конунга, вернетесь этой дорогой и здесь, у этой березы покажете мне голову палача.

– Клянемся, – вразнобой ответили варяги, положив руки на перекрестья мечей.

– Тогда и получите свои мечи. – Славянин взял оба меча. – Финским знахарям они не нужны.

И, подхватив сумку, исчез в кустах, бесшумно ступая огромными лаптями.

2

– Вот ты и стал побратимом Урменя, – холодно улыбнулся рус. – Мы исполнили повеление Хальварда оба.

– Я исполняю только повеления князя Рюрика и конунга Олега.

– Не гневайся, Сигурд, я имел в виду только нас, его людей.

– Вятичи тоже были людьми Хальварда?

– Конечно.

– Зачем же ты требовал их смерти?

– Иначе они убили бы тебя.

– Но я же мог освободить Урменя тогда, когда их там не должно было быть?

– Мог. Но тогда вряд ли стал бы его побратимом. Урмень недоверчив.

– Грязная работа.

– Ты защищал свою жизнь. Тебе не в чем упрекнуть себя, Сигурд.

Сигурд промолчал, и они разошлись. Эта пара и впрямь была знатоками перевалочного дела: Хальвард не рисковал по мелочам. Они постоянно пропадали на волоке, и Сигурд их не видел. Но на сердце было неспокойно, хотя умом он понимал, что никакой личной вины у него нет: вятичи были опытными воинами, и он всего лишь оказался удачливее, защищая собственную жизнь.

Урмень тоже не сидел сложа руки. Под его началом ватага прорубила две просеки по обе стороны волока для конных дозоров и начала устройство завалов и засек на боковых тропах, когда неожиданно, не оповестив гонцом, сверху пришел Олег с дружиной под началом Зигбьерна. Хотел нагрянуть вдруг, застать врасплох, был непривычно суров, но, осмотрев работы, заметно смягчился. А Зигбьерн, улучив минуту, шепнул Сигурду:

– Скажи побратиму, чтобы готовил добрый пир. Гнева не будет.

На пиру, о котором позаботился Одинец, Олег впервые улыбнулся и поднял кубок во здравие княжича Урменя. Казалось, стал прежним: шутил, советовал молодым есть побольше веприны, но Сигурд понимал, что конунга что-то гнетет, чувствуя не столько перемену, сколько начало этих перемен. Казалось, будто по-молодому веселый конунг русов впервые ощутил непомерную тяжесть взятых на собственные плечи забот, не привык к ним, еще прилаживался, примеривал, прикидывал, как должен вести себя вождь огромных сил, а не конунг затерянного в лесах маленького племени русов. И встал из-за стола раньше, чем обычно, позвав с собою Зигбьерна и Сигурда.

– Рассказывай.

Сигурд откровенно рассказал все, что позволило ему побрататься с атаманом Урменем. И отдельно – последнюю свою беседу с человеком Хальварда.

– Опять – Хальвард, – усмехнулся Зигбьерн. – Куда ни шагнешь, везде натыкаешься на его руки.

– Хальвард обеспечивает мою мощь больше, чем вся твоя дружина, – сухо заметил Олег.

И это было новым. Олег и Зигбьерн дружили с детства, во многих битвах меч Зигбьерна спасал Олега, а щит Олега прикрывал Зигбьерна. В конунге что-то менялось, но Зигбьерн только молча поклонился, выразительно глянув при этом на Сигурда.

– Я иду в Смоленск, – сказал Олег. – К концу лета туда подтянутся все мои силы. Ты вернешься в Старую Русу.

– Ты не возьмешь меня с собой, конунг? – спросил Сигурд, наивно пытаясь скрыть нахлынувшую на него радость.

– Тебе следует быть поближе к княжичу Игорю. И – к Неждане: у нее очень малая дружина.

– Вряд ли один меч Сигурда усилит ее, конунг, – осторожно произнес Зигбьерн.

– У нас нет сил. Ты это знаешь.

– Повели княжичу Урменю сопровождать Сигурда.

– Урмень – сын князя Воислава. Я не могу отдавать повеления славянам. Пока – не могу.

Это «пока» прозвучало столь значительно, что все замолчали. А слово продолжало звучать, и чего в нем было больше – угрозы, тайного намека или простого хвастовства, – Сигурд понять не мог. И сказал, чтобы только избавиться от возникшего в нем недоброго предчувствия:

– Если позволишь, я попрошу побратима Урменя сопровождать меня в Старую Русу, конунг. У него – четыре десятка молодых, но бывалых воинов.

– Здесь эти четыре молодых десятка едят дичину, а в Старой Русе их придется кормить запасами конунга, – сказал Зигбьерн. – Как посмотрит на это Ольрих?

– Так, как скажу я, – буркнул конунг. – Сигурд передаст ему мое повеление.

– Ты уверен в своем славянском побратиме? – спросил Зигбьерн.

– Он считает, что я спас ему жизнь.

– Ты в самом деле спас его.

– Все было подстроено, Зигбьерн. Я рассказывал, как именно.

– И ты думаешь, что люди Хальварда оставили бы Урменя в живых? – усмехнулся конунг. – Кто метит сразу в двух зайцев, не попадает ни в одного.

И это Сигурду было неприятно слышать. Им играли, как шахматной пешкой, и то, что пешке удалось выйти в ферзи, – всего лишь случайность. Тот таинственный рус ни разу не видел, как Сигурд ведет бой, но хорошо знал о его искалеченной руке.

– Было бы куда проще свалить нас топорами вятичей поодиночке, конунг.

– Кто знает глубину замыслов Хальварда, – улыбнулся Олег. – Я – не знаю и не хочу знать. – Он помолчал. – Ты привезешь княжича Игоря в