Невеста бывшего друга - Татьяна Любимая

— Мгм, — мычит отрицательно.

Едем молча какое — то время.

Поворачивает ко мне лицо.

— Он точно живой? — шепчет едва слышно.

— Точно. Не переживай, с ним Карина. Присмотрит.

— А… — хотела что — то спросить, но передумала. — Мгм.

— Она не моя девушка, если тебе это интересно.

— У тебя будут большие неприятности из — за меня, Саша, — с укором качает головой. — Не надо было уезжать.

— Хочешь вернуться?

— Нет.

— Почему… — спустя паузу спрашивает. — Почему ты заступился за меня?

— Ты до сих пор не поняла?

Одной рукой держу руль, поглядывая на дорогу, другой листаю в телефоне контакты. Набираю один номерок.

— Василий Викторович, это Никольский. Да — да, из сервиса. Не разбудил? Василий Викторович, вы как — то говорили, что я могу воспользоваться вашей дачей… Прямо сейчас можно? Отлично, еду.

Сворачиваю с трассы на проселочную дорогу.

— Куда мы едем? — Настя, разволновавшись, крутит головой.

— Переночуем на даче знакомого. До утра нас искать не будут, а потом разберемся. Не бойся меня, — дарю ей успокаивающую улыбку. — Не трону.

— Я тебя не боюсь, — медленно отвечает.

Протягиваю ей открытую ладонь. Долго смотрит на нее, а потом… покачав головой, отворачивается к окну, снова прижимая к себе сумку.

Моя девочка. Не доверяет теперь никому. Ничего, я сделаю все, чтобы она оттаяла и не боялась меня.

— У нас есть несколько часов до рассвета.

«Я хочу провести их с тобой. Вдвоем» — хочу добавить, но боюсь, мои слова еще сильнее напугают Настю. Она до сих пор напряжена.

— А потом…

— А потом… прорвемся.

Честно, я сам не представляю, что нас ждет утром. Шахов старший скоро будет в курсе деталей вечеринки. Будут вопросы, на которые отвечать нужно будет мне. Ответы ему точно не понравятся.

Но за Настю я теперь буду рвать до конца.

Подъезжаю к высоким воротам. Коротко сигналю, открываются. Заезжаю на территорию. Из сторожки выходит мужичок — охранник. Он предупрежден, что мы приедем. Показывает, где припарковаться.

Это далеко не дача. Это самый натуральный особняк, спрятанный от посторонних глаз в лесу и за высоким забором. Одной стороной он выходит на озеро. Пляж тут песчаный, чистый.

— Отличное место, чтобы потеряться, — усмехаюсь.

Идем с Настей в дом. Она не расстается с сумкой, а я не вторгаюсь в ее зону комфорта. За видимым спокойствием скрывается тихая истерика. Девушке нужно время, чтобы прожить ситуацию, успокоиться. Я просто буду рядом.

— Тут больше никого нет?

— Мы одни. Тут безопасно. Есть хочешь?

Машет отрицательно. Похоже откат у нее. Держится из последних сил, саму трясет здорово, аж зубы стучат, хотя в доме тепло.

— Я сделаю нам чай. Тут… — открываю одну за другой дверь, пока не нахожу искомое, — ванная.

Юркает туда. Почти сразу же начинает шуметь вода.

Иду на кухню. Тут все обустроено по высшему классу. Техника последней модели, посуда, мебель. Морозилка забита полуфабрикатами.

Достаю замороженные блинчики с клубничным джемом, размораживаю в микроволновке.

Чайник кипит. Нахожу в шкафчике зеленый чай, заварник.

Настя не выходит из ванной, вода шумит. Чего она там так долго? — начинаю беспокоиться.

— Настя, — стучу, — Насть, ты в порядке? Чай готов.

Не отзывается. Стучу громче и требовательнее.

— Настя!

Глава 40

Настя

В этой ванной замок надежный. Не то, что на базе. Только прятаться больше не от кого.

Сашу я не боюсь. Он хороший.

Он со мной.

За меня.

А я не могу позволить ему даже дотронуться до себя.

Чувствую себя грязной. Противна сама себе. Отвратительная. Некрасивая.

Срываю с себя порванную тунику, остаюсь в одном купальнике.

В зеркале отражается девушка, отдаленно напоминающая красавицу Анастасию Задорожную. Эта — растрепанная, испуганная, с лилово — синей щекой и отпечатками — метками по всему телу.

На лице, шее, груди еще ощущаю липкие слюни Максима. Щека горит после пощечины. Кожа красная. На запястьях — следы его пальцев. Тело помнит тяжесть мужского тела.

Мне плохо. И физически, и морально.

Включив воду, намыливаю, тру все части тела, которые касались чужие руки, губы, язык. Смываю. Снова намыливаю, опять смываю.

Метки Шахова как серная кислота — въелись в клеточки, проникли внутрь — глубоко под кожу. Хочется разодрать все до мяса, вычистить, выскоблить.

Внутри меня клокочет истерика. Не смывается!

Хватаю мочалку, наливаю на нее гель для душа. Он вкусный — с ароматом грейпфрута, а у меня в легких — запах Максима. Никак не вытеснить.

Кошмар позади, можно радоваться, что все закончилось, но вместо спокойствия я начинаю рыдать и с еще большим остервенением тереть шею, грудь. Соленые слезы потоками текут по щекам, зубы стучат, тело дрожит.

Раз за разом переживаю все. От момента, как приехали на базу, до слов Саши, чтобы я шла в его машину.

Начинаю рыдать сильнее, потому что по моим ощущениям чище я не стала. А еще с новой силой на меня обрушилось осознание того, что к моей проблеме под названием «брак с сыном Менгира» добавилась вина за то, что в эту историю оказался втянут Саша. То, что произошло сегодня в домике с Шаховым, — начало кошмара. Последствия — уму непостижимы.

Будущее ужасно не только для меня. Менгир раздавит всю мою семью и зацепит Сашу и его родителей.

Что мы наделали!

От страха подкосились ноги, и я сползла по кафельной стеночке вниз. Уронила лицо на ладони и принялась рыдать с новой силой. Жаль, что вместе со слезами нельзя смыть ни ужасные произошедшие события, ни настоящие страхи, ни пугающее ближайшее будущее.

— Настя! — сквозь рыдания и шум воды слышу голос моего спасителя. Единственного человека, кто заступился за меня, не побоявшись могущества Менгира, кто отказался от дружбы с человеком, с которым знаком с детства. Который называл его братишкой. — Насть, ты в порядке? Чай готов. Настя! — тарабанит в дверь.

Открываю рот, чтобы ответить, что скоро выйду, но ни слова не могу из себя выдавить.

На то, чтобы достать из сумки что — то из одежды и одеться, нет сил.

Кое — как поднимаюсь. Обматываюсь мягким белым полотенцем, что висит на хромированном крючке на стене. Закрываю алую часть лица прядью волос. Размазываю по щекам слезы.

И, до боли прикусив зубами нижнюю губу, чтобы не рыдать, открываю дверь.

Тут же оказываюсь прижата к мужской груди. Сильные руки укрыли крест — накрест мою спину. Словно крылья ангела спрятали меня от окружающего мира.

— Уф, — выдохнул Саша. — Я уже испугался, что…